Книга Лаки, страница 7 – Марисса Стэпли

— Энди. Мне нравится, — сказала она. — Пойдём.

Они со Стеф гуляли, пока солнце не начало садиться за воду и горы не сменили серо-зелёный цвет на лиловато-синий. — Мама будет волноваться, — сказала Стеф наконец. — Мне пора возвращаться.

— Да, мой папа тоже, — сказала Лаки, хотя, скорее всего, это было неправдой.

— Вы только вдвоём с папой?

Лаки кивнула.

— Мы тоже только вдвоём с мамой, — сказала Стеф. Она начала было вставать, но снова плюхнулась на песок, и Лаки ждала, что будет дальше. Небо над ними наливалось густой синевой.

— Папа умер, — сказала Стеф.

— Мне очень жаль.

— Спасибо. Я скучаю по нему.

— Как он умер?

— Сердечный приступ. Он был очень здоров, но, наверное, слишком много работал и нервничал. Мама всегда говорит: не работал бы он так надрываясь — был бы жив. Она плачет из-за денег, которые у нас есть. Отдаёт их на благотворительность, говорит — лучше бы мы были бедные, а он живой. А иногда я забываю, что он умер, и начинаю его искать. Извини. Наверное, ты не понимаешь.

— Понимаю, — сказала Лаки. И добавила свою ложь, как серёжку к серёжке. — Моя мама тоже умерла. — Выдуманная история легко слетела с губ. Она даже не почувствовала себя виноватой — так сильно ей этого хотелось. Когда она замолчала, Стеф взяла её за руку и сжала. Солнце почти зашло. На небе мигнула и утвердилась звезда. Лаки сжала руку Стеф в ответ; по щеке скользнула слеза. Она плакала не от горя и не о матери. Впервые в жизни она плакала от счастья. Она завела друга.

— Ладно, давай разберёмся, — сказал отец на следующий вечер. — Я по-прежнему Вирджил, а ты — Энди для краткости. Мы из Лансинга. Приехали в конце лета побаловать себя. Заехали через Торонто ради удовольствия, поднялись на Си-эн тауэр. Твоя мать умерла в прошлом году. Редкое заболевание крови. Блестяще, Лаки. Правда.

— Я не старалась быть блестящей. Просто рассказала тебе на случай, если ты с ней поговоришь. Не хотела, чтобы ты испортил мою историю. Она моя по…

— Я сегодня болтал с её матерью. Зовут Дарла. Договорился, что мы все вчетвером поужинаем. Похоже, отпуск закончился, малышка. Теперь у нас работа. Эти люди при деньгах. Дарла была в теннисном браслете у бассейна, вообрази. При этом кольцо не снимает, но, спасибо тебе, я знаю, что она вдова. В общем, встречаемся через полчаса, и нам нужно кое-что ещё состыковать в нашей легенде. Скажем им, что ты тоже больна — той же редкой наследственной болезнью крови, что убила твою мать. Что я не могу оплатить лечение, что мы сюда приехали по твоему желанию, и я хотел его исполнить, потому что — ну, я просто не знаю, сколько тебе ещё осталось.

— Папа. Пожалуйста, неужели обязательно? Одной лжи мало?

Он укладывал галстук перед зеркалом, но теперь обернулся к ней, озадаченный.

— Мы здесь всего на неделю. Потом уедем, как всегда, и ты её больше никогда не увидишь. Она тебе не подруга. Это наша работа! Помни: сейчас у нас деньги есть, но удача переменчива. А деньги не вечны. Я потратил чёртову уйму на эту неделю.

Лаки поникла. — Ты же сам сказал — это отпуск! Сказал, что только отдыхаем!

Отец вздохнул и присел рядом с ней на кровать. — Когда возможность сама идёт в руки — надо брать, малышка. Иначе её возьмёт кто-то другой. Думал, я тебя этому научил. Нельзя расслабляться — ни в минуту веселья, особенно в минуту веселья. Давай, шевелись. Причешись и вытри лицо. Нас ждут внизу.