Книга Лаки, страница 8 – Марисса Стэпли

На следующее утро Лаки сидела у бассейна, опустив ноги в воду. Бетон скрёб бёдра. Стеф плюхнулась рядом, и Лаки повернулась, пытаясь запомнить её — чтобы никогда не забыть. Волосы Стеф рассыпались по плечам. Веснушки на носу, кривоватая ухмылка — но сейчас она не улыбалась.

— На следующей неделе школа, — уныло сказала Стеф, опуская ноги в воду рядом с Лаки. — Лето почти кончилось. Не верю.

Лаки искала ответ, но Стеф вдруг что-то вспомнила и смутилась. — Прости. Тебе же не в школу. Тебя учат дома. Потому что ты…

В ту минуту Лаки почувствовала это по-настоящему: больна. Ей было плохо — от мысли о том, что она притворяется больной перед человеком, которого должна воспринимать как «жертву», а хочет называть подругой. Настоящей. Ей было плохо по всему телу — словно у неё и вправду была та редкая болезнь крови, которой болела якобы погибшая мать, которую она на самом деле никогда не встречала.

— Я не больна, — сказала Лаки. Слова жгли горло. Неужели она и вправду собиралась предать отца, нарушить его версию? Им придётся уехать из отеля. Немедленно. Она никогда больше не увидит Стеф. Но всё равно. Скоро она в любом случае её не увидит — и, что хуже, её предполагаемая подруга запомнит Лаки, запомнит это — на всю оставшуюся жизнь.

— Папа просто так говорит, — продолжала Лаки, уставившись прямо в солнце, желая, чтобы оно выжгло ей глаза. — Я не больна. Я здорова. Со мной всё хорошо.

Стеф повернулась. Протянула руку и положила поверх руки Лаки. — Правда? — спросила она.

— Правда, — ответила Лаки.

Стеф на мгновение задумалась. Потом сказала: — Всё в порядке.

— Нет, — сказала Лаки, и теперь она плакала. — Не в порядке.

— Понимаю. Ты хочешь притвориться, что здорова, — тогда и будешь здорова. Я слышала, как мама говорила по телефону с банком. Это должно быть сюрпризом, но она собирается дать твоему папе деньги на процедуры. Ты поправишься. Разве не здорово?

У Лаки потемнело в глазах. — Твоей маме не стоит этого делать…

— Ах, Энди. Всё хорошо, у нас много денег. Ты сможешь ходить в школу. Может быть. — Лаки почувствовала, как слёзы текут по щекам к подбородку — кап, кап — на ключицы. — Может быть, вы переедете поближе ко мне, в Бельвью, и мы будем жить рядом. Я знаю, маме бы это понравилось. Ей очень хочется снова увидеть твоего папу. И мы будем ходить в одну школу, и всё будет просто идеально. А может быть… — она уже держала Лаки за руку, — наши родители поженятся. И мы станем сёстрами. Ну же, представь себе!

Лаки отвела взгляд от солнца, поморгала до тех пор, пока мир не вернулся к резкости, уставилась в воду бассейна — на их ноги под ней, рядом, бок о бок. Стеф тоже надела ей колечко на палец; их одинаковые кольца поблёскивали в волнах. Ноги-сёстры.

— Кто знает, — сказала Лаки, отнимая руку от руки Стеф, чтобы растереть щёки до сухости. Но Стеф подняла руку и снова поймала её.

— Я знаю, — сказала она. — Знаю, что у тебя всё будет хорошо. Однажды всё будет так, словно эта редкая болезнь просто… исчезла.

— Да, однажды, — сказала Лаки. — Именно так всё и будет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В глубине «Белладжо» Лаки нашла взглядом Кэри — тот стоял, прислонившись к дальней стойке бара, и наблюдал. Она подмигнула ему, потом снова посмотрела на свои карты. Соперник слева от неё — парень настолько юный, что у него на подбородке были прыщи — сделал ставку в игре в техасский холдем.