Книга Уж на красной сковородке, страница 72 – Валерий Шарапов

— Нет больше невесты, товарищ майор, — сокрушенно вздохнул лейтенант. — Между нами все порвато, и тропинка затоптата… Так и сказала моя Вероника: «Я уже и не помню тебя, Тимаков». В школе нам, дескать, было весело, но давно прошли школьные годы чудесные. Замуж ей надо — за надежного основательного человека. А я ей таковым не кажусь, она даже не поверила, что я в КГБ работаю. Вру, мол, все, цену себе набиваю. И удостоверение мое мошенники на коленке сделали, она сама такое может нарисовать. В общем, дура оказалась, — Дениска сделал обиженное лицо. — Да ну ее в баню. Знаете, товарищ майор, я даже не расстроился, вся жизнь еще впереди.

— Это точно, боец, — согласился Верест. — Об одном тебя прошу: не забывай, что мы едем не в любовное путешествие. А то быстро сдашь свое поддельное удостоверение и отправишься в ближайшее ЖЭУ махать метлой.

Капитан со сложной фамилией не подвел: лихо вел служебную «Волгу». Уважительно расступались прочие участники движения. До Зеленодольска домчались за сорок минут. Машина въехала чуть ли не на перрон. Поезд Адлер — Новосибирск еще не прибыл, задерживался на четырнадцать минут.

Пришлось курить. Машину отпустили. Казанский капитан пожелал товарищам из Москвы счастливой охоты и отбыл восвояси. Одной сигаретой не обошлось, время тянулось невыносимо. Маялся от безделья некурящий Тимаков. Что-то забубнила работница в динамик, потянулся на перрон народ с чемоданами. Пассажиров в этом городе садилось немного — человек двадцать на весь состав.

«Как-то странно, — лениво размышлял Верест, — следующая станция поезда — Казань-Пассажирская. Время следования — минут сорок пять. Стоило мчаться сюда из Казани? Но, наверное, стоило. Казань — огромный город, суета, толчея. Почувствует что-то Зубов — растворится в толпе. В Зеленодольске сложнее. Городок маленький, все на виду».

Помимо пассажиров, по перрону слонялись люди в штатском, старательно делая вид, что они обычные граждане. С этим была серьезная проблема. Сотрудникам КГБ далеко не всегда удавалось слиться с толпой. У них на лицах несмываемой краской было написано, кто они такие.

Поезд медленно втягивался на первый путь, отливал свежей краской локомотив. Граждане рассредоточивались, прикидывая, где будет их вагон. Дама в динамик ясно сказала: нумерация вагонов с головы состава.

— Товарищ Верест? — прозвучало в спину. Он обернулся. У неслышно подкравшегося мужчины было абсолютно незапоминающееся лицо. — Капитан Волгин. Из поезда поступил сигнал от наших товарищей: они взяли подозреваемого, он ехал в одиннадцатом вагоне. Судя по всему, это тот человек, что находится в розыске.

— Как взяли? — вздрогнул Верест. — Был приказ никого не брать, держать подозреваемого под наблюдением. Что за самодеятельность?

— Вопросы не ко мне, товарищ майор. Я не мог быть в поезде. Сообщили по рации дежурному по станции, а у того находился наш человек. Подозреваемый выявил наблюдение, повел себя неадекватно… и товарищам пришлось его задержать. Его высадят из первого вагона. Дверь — напротив. Помещение на втором этаже, в глубине коридора.

Верест заскрипел зубами. Ну вы даете, товарищи… А если это не Зубов? Поезд останавливался — вразвалку, неспешно. Очень кстати начался дождь — заморосил мелкими каплями. Заволновались граждане, с нетерпением ждали, пока проводники откроют вагоны.