Книга Трагическое искажение, страница 24 – Анастасия Ватутина

— Выглядит действительно жутко, — Петр провел пальцами по выцарапанным на раме буквам. — Не помню, чтобы Ольга заказывала его.

— Но как тогда оно оказалось здесь?

— Я проверю записи и выясню, кто и когда купил его. — Петр не без труда развернул зеркало отражающей поверхностью к стене и осмотрел его заднюю стенку. — А это что?

Осторожно он вытащил из-за рамы, сложенный вчетверо пожелтевший от времени листок. Отряхнув его от клочьев свисающей пыли, Петр поднес бумагу ближе к свету свечи и медленно развернул. Поборов свой страх, Тася подошла ближе и склонилась над столом.

От времени чернила потускнели, слова читались с трудом, в местах, где лист был сложен, бумага истончилась и порвалась.

— Смерть — всего лишь отражение. Не верь всему, что видишь, — прочитала Тася. — И как это понимать?

— Ума не приложу, — Петр перевернул записку в надежде, что на обороте окажется еще что-нибудь, но лист был абсолютно чист. — Я бы сказал, что это чья-то глупая шутка, но бумага выглядит по-настоящему старой, а с учетом всего, что вы рассказали, эти слова приобретают по-настоящему зловещий смысл.

Петр положил записку на столик и взял свечу. Он снова подошел к зеркалу и подозвал Тасю.

— Видишь? — неосознанно переходя на «ты», он провел пальцем по рядам полуистертых странных символов. — Я, конечно, не специалист, но сдается мне, это не просто причудливый орнамент.

— Думаешь, это что-то вроде защитного заклинания? — с дрожью в голосе спросила Тася.

— Да кто его знает, — Петр поднял подсвечник выше и высветил начерченный мелом крест на обратной стороне рамы. — Я попробую по документам отследить историю зеркала и расспрошу Ольгу, она наверняка помнит, откуда оно взялось, а пока пусть постоит в запертом номере.

Он передал Тасе подсвечник, а сам двумя руками ухватился за раму. Когда он снова повернулся, Тася испуганно вскрикнула, увидев себя в отражении.

Свеча задрожала в руке, грозя вот-вот погаснуть, но Тася не обращала на это никакого внимания. Ладонью она пыталась стереть с лица кровь, которая брызгами покрывала ее щеки и заливала светло-голубое платье — то самое, в котором она вчера красовалась перед зеркалом, готовясь к ужину.

— Тася! — голос Петра доносился словно сквозь вату, пока она до красноты натирала кожу. — Таисия!

Зеркало с глухим стуком опустилось на пол, и отражение задрожало, исказилось, и в следующую секунду Тася снова увидела себя, но вместо легкого голубого платья на ней были пижамные шорты и длинная бесформенная футболка с глупой мультяшной картинкой. На бледном лице ярким пятном выделялась растертая до красноты щека, с которой она пыталась стереть невидимую кровь.

Петр прислонил зеркало к шкафу и подошел к Тасе, осторожно разворачивая девушку к себе.

— Все в порядке, слышишь? — Он забрал из ее дрожащих рук подсвечник и отставил в сторону. — Это не по-настоящему.

Тася неуверенно кивнула, осторожно касаясь горящей щеки.

— Ты снова видела его? Того мужчину?

Тася покачала головой.

— Себя. В крови.

Петр шумно выдохнул и решительно направился к зеркалу. Он поднял с пола покрывало и набросил его на раму.

— Пока отнесу его в соседний номер, а утром отвезу на свалку.

Тася слышала, как хлопнула дверь Викиного номера, после чего в замке заскрежетал ключ.

— Надеюсь, больше пугающие видения тебя не потревожат, — Петр стоял на пороге ее комнаты, опершись рукой о дверной косяк.