Книга Овечки изгнанной графини, страница 8 – Люсия Веденская

Его глаза сверкнули недоумением и возмущением одновременно.

— Девушка в нарядном платье, среди моего загона… — он прищурился. — Осмелюсь спросить: кто вы такая и что делаете на моей ферме?

Аннет, еще не оправившись от неожиданности, вскинула подбородок так, как умела только она:

— На вашей? Простите, но насколько мне известно, все это — мое наследство.

Он усмехнулся, но взгляд остался твердым:

— Мое оно было, пока не явились вы. И, похоже, нам предстоит решить, кому на самом деле принадлежит это стадо.

Аннет ощутила, как ее сердце сделало сальто. Первым ее настоящим противником оказалась не упрямая овца, а этот незнакомец.

— Простите, — медленно произнесла Аннет, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее, хотя внутри все сжалось в комок. — Но если вы внимательно посмотрите на эти бумаги, то увидите печать моего отца. А значит, ферма, дом и все, что в нем находится, принадлежит мне.

Мужчина шагнул ближе, и она невольно отступила на полшага назад — не из страха, а просто потому, что он оказался куда выше, чем казался у калитки. Кнут он, впрочем, не поднимал, лишь хлопнул им слегка по голенищу сапога, будто отгоняя пыль.

— Бумаги, — повторил он с таким видом, словно само это слово вызывало у него изжогу. — Бумаги говорят одно. А я скажу вам, как оно на деле: эту землю я обрабатываю уже шесть лет. Загон я чинил сам, крышу сарая перекрывал сам, и овец, которых вы сейчас гордо называете «своим наследством», по большей части выкормил тоже я. Так что простите, если мне немного режет слух, когда какая-то городская барышня в шелковом платье заявляет, что все это вдруг стало ее.

— Городская барышня? — Аннет почувствовала, как щеки у нее загорелись. — Я графская дочь!

— Ах, графская, — он чуть наклонил голову, и в глазах у него мелькнуло что-то, отдаленно похожее на усмешку. — Тогда тем более странно видеть вас здесь. У графских дочерей, насколько я помню, есть особняки, балы и кареты. А не загоны с овцами на самом краю деревни.

Удар попал точно в цель, и Аннет на мгновение растерялась. Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашла, что сказать — ведь он, по сути, был прав, и от этого стало только обиднее.

— Обстоятельства, — выдавила она наконец, — изменились. Но дом и земля по-прежнему принадлежат моей семье. У меня есть документы, есть ключи, и я не намерена это обсуждать с первым встречным, который размахивает кнутом возле моего загона.

— Первым встречным? — он издал короткий смешок, в котором не было ни капли веселья. — Что ж, прекрасно. Тогда позвольте представиться: меня зовут Этьен. Я тот самый «первый встречный», который арендует эту землю у вашего отца уже шесть лет — с тех пор как сам ее продал, по очень настоятельной просьбе обстоятельств. И, поверьте, я был бы рад, если бы ваш отец прислал хоть одно письмо, в котором сообщил бы мне, что у фермы появилась новая хозяйка. Но письма не было. Было только это.

Он махнул рукой в сторону Аннет — в сторону ее платья, ее прически, аккуратных перчаток, которые она так и не сняла с самого утра.

— Простите, что я не одета подходящим образом для знакомства с арендатором, — отрезала она, вскинув подбородок. — Если бы меня предупредили, что мне предстоит спорить о праве собственности прямо у калитки, я бы, разумеется, надела что-нибудь попроще.