Книга Диспноэ, страница 128 – Юлия Арвер

— Не забудь рассказать в отделе, что спал с Кёлер. С удовольствием послушаю, как скрипят зубы Родина, – добавил Воронцов.

Лиза покосилась на него исподлобья, но ничего не ответила. Ник показал Воронцову средний палец и бревном рухнул на кровать. Ему хватило всего пары минут, чтобы крепко уснуть.

Лиза включила светильник над барной стойкой, слушая, как Воронцов отвечает на четвертый – да, она считала – звонок Варвары и обещает, что скоро приедет на вечеринку. Она ухмыльнулась и включила кофемашину. Спать не хотелось. Слишком уж насыщенным получился день, да и надо было чем-то занять руки, пока начальник топтался рядом.

Все внимание домового сосредоточилось на Эмиле. Он ласково подсунул воспитаннику Алана под нос блюдце с молоком и уговаривал попить. Похоже, домовому отчаянно не хватало благодарных домочадцев, о которых можно заботиться.

Воронцов отделался от Варвары и раздраженно отбросил телефон на стойку. Он старательно не показывал усталость, но покрасневшие глаза и залегшие под ними тени говорили сами за себя. Лизе не разрешалось видеть его слабости, да и свои показывать она не желала. Самая раздражающая, самая дурацкая слабость, не покидавшая ее мыслей с воскресной ночи, сидела перед ней и пялилась своими невозможными голубыми глазами. Слабость, за которую Лизе было стыдно перед самой собой. Третий человек, чувства к которому никогда не должны были родиться, но, родившись, принесли только разочарование.

Первым был Герман… Тот самый мальчик, в которого Лиза с пылкостью десятилетней одинокой дурехи влюбилась. Назвала его другом, но глупое сердце трепыхалось совсем не по-дружески при виде статного мальчика, который так ее понимал. А потом он смеялся, смеялся, смеялся над ней. Издевался, травил с компанией дворянских детей и называл сумасшедшим зверьком.

Следующим стал Павел. Однокурсник из Академии. Лиза соревновалась с ним во всем: в учебе, в достижениях, в количестве наград и дипломов. Им обоим нравилось это противостояние, но Лиза опрометчиво влюбилась, а Павел видел в ней лишь стимул не останавливаться и рваться вперед. После выпуска он уехал в Москву и уже год возглавлял отдел в местном Управлении по особым делам.

Два года назад Павел, тогда еще заместитель, приезжал в командировку к ним, в Управление, и, пригласив Лизу на кофе, скрыто насмехался над ее незавидной должностью рядового опера. Превосходство читалось в каждом слове, и Лиза гордо ушла, демонстративно швырнув на стол целую тысячу. «Сдачу можешь оставить себе, начальник», – стали последними словами, которые она бросила любви своей юности.

И вот… Воронцов. Да, это еще не любовь, но Лиза помнила, как все начиналось с Павлом, как трепыхалось глупое сердце, как с острого языка пропадали все слова. Это начало большого разочарования. Хватит с нее разочарований!

— Теперь я буду часто появляться здесь, сестренка. Лучше тебе не попадаться мне на глаза, иначе я нашепчу Кириллу, чтобы избавился от тебя.

— Считай, что я испугалась. Видели мы, какое ты влияние на него имеешь. Целое никакое, – ответила Лиза с демонстративной усмешкой, а внутри клокотала ярость.

— Поверь, в постели женщина может добиться всего, чего захочет. Впрочем, кому я это рассказываю? Сомневаюсь, что кто-то спит с тобой добровольно.