Книга Диспноэ, страница 87 – Юлия Арвер

Эмиль на пару мгновений лишился дара речи. Впервые Лизе пришлось увидеть на его красивом лице детский восторг. Он любил дядю Алана как отца и потому никогда не смог бы отказаться даже от призрачной возможности вызволить его из мучительного заточения.

Лиза умело пользовалась детскими воспоминаниями и любила давить на слабые точки. Это в ней от отца.

Особняк князей Аникеевых горел теплыми огнями. В опустившихся на Петроград сумерках блестели огни причала, который лениво омывала Большая Нева. Английская набережная полнилась машинами со слепящими фарами. Ник кое-как, с помощью мата и банального везения, отыскал место для парковки, услышав не один и не два гудка от обозленных водителей в их общей пробке.

Возле особняка Аникеевых выстроилась целая вереница машин. Два авто даже пофигистично бросили на тротуаре. Особые места Герман оставил, конечно же, Кириллу, суперзвезде Агееву и своему личному хвостику Мише Головину. Ника он откровенно терпеть не мог и потому с огромным удовольствием установил бы на всей Английской набережной знаки «Парковка навсегда запрещена Баркалову Н. А. Пошел на хрен!». Благо статус Ника сдерживал порывы Германа, в черный список его не внесли, и на том спасибо.

Ник ненавидел собрания Круга именно потому, что проходили они в особняке Аникеевых. После смерти отца Герман ощутил себя полноправным хозяином старинного дома и подобострастно предложил Кириллу перенести туда встречи Круга. Выбивал себе больше влияния, хитрая сволочь! Кирилл с радостью согласился, потому что Герману почему-то доверял, а собственную квартиру для этих целей использовать не хотел. Кирилл в целом не любил гостей, прямо заявляя, что его дом – его крепость. Ник по глупости свою крепость сжег и до сих пор не мог себе этого простить. Да и никогда не сможет.

Сегодняшнего собрания он ждал с замиранием сердца и предвкушением. Наконец-то представилась возможность помочь, очистить совесть и принести хоть малую, но пользу. Их с Лизаветой план обязан сработать, но в этом деле без одобрения Кирилла никуда. Сегодня Нику предстояло убедить друга пойти на поклон к отцу. И это будет дорого стоить и Нику, и Воронцову-младшему.

Особняк встретил Ника вышколенным дворецким, который незамедлительно проводил гостя в большую гостиную. Почти весь Круг уже собрался. Теперь их тринадцать. К добру или нет?

«Сколько нас останется к следующей встрече?» – мелькнула предательская мысль, но Ник отогнал ее. Именно от них с Кириллом зависело, изменится ли число членов Круга.

Гостиная Аникеевых поражала воображение помпезностью и стариной. Мать Германа, в последний год осевшая в Лондоне, очень бережно относилась к наследию мужа и после его смерти наняла лучших реставраторов и дизайнеров. Их стараниями особняк приобрел красоту, какой не обладал, пожалуй, даже после постройки. Интерьеры походили на старинные, не тронутые временем и рукой человека, но на самом деле все здесь пахло новизной. Даже винтажная мебель на поверку оказалась добротной, новой копией старой. Все в особняке поменялось, обновилось, но словно осталось прежним.

Среди этого исторического великолепия, на диванах с узорчатой обивкой и резными спинками – красивых, дорогих, но жутко неудобных – восседал цвет золотой аристократии. Те, кто пошел за Кириллом-подростком, образовав Круг избранных, и продолжал идти за Кириллом-мужчиной, который желал вывести аристократию из незаслуженной тени. Ник гордился тем, что стоит по правую руку от друга, несмотря на провалы и постыдные ошибки в прошлом. Уж кто-кто, но он точно не заслужил прощения и возвышения, однако Кирилл никогда не мыслил стандартно. Наверное, Ник был не столь бесполезным, каким виделся сам себе.