Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 109 – Элен Бергман

Проводив жену до покоев и убедившись, что с ней всё в порядке, я поспешил на встречу с Крысом— именно так я про себя называл этого лицемерного святошу.

* * *

Брат Отрик прибыл в замок мормэра Гэллоуэя не просто так — у него была вполне определённая цель.

Сейчас главное — чтобы Мойра спокойно, насколько это вообще возможно, родила ребёнка. А значит, нужно держать Хокона в узде. Отрик слишком хорошо знал его крутой нрав и понимал: стоит дать тому волю — и беды не избежать. Пока Мойра носит дитя, Хокон не должен даже думать о том, чтобы причинить ей вред.

Но следить приходилось не только за ним.

За Амлайбом тоже нужен был глаз да глаз — тот вполне мог в гневе прибить Хокона. А пока этого допустить нельзя. Все они должны оставаться живы и на своих местах. Пока.

Настанет час, когда мормэру надо будет наречь преемника — и сделать это столь властно, чтобы ни один клинок в Гэллоуэе не посмел шелохнуться в знак протеста.

И именно поэтому ребёнок Мойры был так важен.

Наследник, в чьих жилах будет течь кровь дома Мак Гилле-Бригте… и кровь северян.

Отрик тихо усмехнулся про себя.

Мало кто в этом зале понимал, насколько большая игра сейчас ведётся.

Свейн видел дальше всех них.

Пока местные лорды делят земли и спорят за право сидеть ближе к столу мормэра, он строит королевство. Не просто королевство — империю моря.

Дания уже под его рукой. Норвегия склонится — вопрос лишь времени. А Англия…

Отрик чуть скривил губы.

На английском троне сейчас сидит мальчишка — глупый, амбициозный и уверенный, что корона делает человека великим. Он больше слушает льстецов, чем опытных советников, и мечтает о славе, не понимая, как легко её можно отнять.

Такие короли долго не держатся.

Особенно когда через море на них смотрит человек вроде Свейна.

Чтобы держать Англию, нужны опоры. Земли по ту сторону моря. Верные люди. Порты. Крепости.

И Гэллоуэй для этого подходил идеально.

Дикий край. Сильные воины. Удобные пристани. Близко к Ирландскому морю и торговым путям.

Если всё пойдёт по плану, ребёнок Мойры станет ключом к этим землям. Законным наследником, за которым встанут и гэльские кланы, и северяне.

А за его спиной — Свейн.

И тогда, когда придёт время, конунг сможет протянуть руку через море — и никто уже не сможет её отрубить.

Весь путь к замку и в течение всего обеда Отрик, подобно искусному охотнику, прощупывал Хокона взглядом. Он искал в нём прежние трещины: вспыльчивость, жадность или предсказуемую глупость. Он пытался разгадать, какие демоны ныне пируют в душе ярла, но раз за разом натыкался на глухую стену.

Хокон хранил молчание. Он держался с пугающим, ледяным спокойствием, которое совершенно не вязалось с тем человеком, которого Отрик знал прежде. Эта новая, выверенная тишина ярла тревожила брата Отрика куда сильнее, чем открытая угроза. В ней чудилась не покорность, а затаившаяся сила, соразмерная грядущей буре.

Отрик прищурился.

— Что же ты задумал, ярл…

Надо было поговорить с ним. И как можно скорее.

Потому что если Хокон вдруг решит играть в свою игру — он может одним ударом разрушить всё, что Отрик и Свейн строили годами.

Малый зал замка был тих и почти пуст. Лишь в камине тлели угли, и их красноватый свет дрожал на серых каменных стенах. Сквозь узкие бойницы тянуло холодным ветром — шёл последний месяц осени, и ночь быстро брала власть над холмами Гэллоуэя.