Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 119 – Элен Бергман

Я замер, изучая свой новый приют. Скудная зала с капризным очагом, спальня, каморка... и кровать.

Усмешка сама собой тронула губы. Это ложе, рассчитанное на хрупкую пару, явно не ждало в гости северянина моих статей. Но куда больше тесноты меня задел страх Мойры — он плескался в её глазах, прозрачный и горький.

— Так... — пробормотал я, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение на этот холод.

Она и так идёт по краю. Бремя ребенка, муж-чужак, ставший её кошмаром, и этот замок, дышащий ледяным безразличием. Нет, так дело не пойдёт. Если уж судьба забросила меня в эту нору, я переделаю её под себя. Завтра здесь будут мастеровые. Кровать станет шире, сквозняки замолкнут, а полы оденутся в дерево и шкуры. Жить можно везде, но я привык жить по-человечески.

Я взглянул на неё. Мойра сидела на краю постели, окаменев от напряжения, пытаясь укротить дрожь в руках.

— Как ты себя чувствуешь, Мойра? — мой голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал.

Она растерялась, словно не привыкла к простым вопросам.

— Хорошо… — едва слышно отозвалась она.

Я кивнул, обрывая эту тягостную паузу:

— Ложись спать. И ни о чём не беспокойся. Я пойду к Бьёрну.

Не давая ей опомниться, я вышел прочь. Коридор обдал меня холодом и густым полумраком. Факелы едва боролись с темнотой, выхватывая из неё лишь куски мрачного камня. Ветер гулял по галереям так вольно, будто замок стоял на самом краю мира.

Я шагал к служебному ходу, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в этом каменном лабиринте.

Ночь уже вступала в свои права.

Я остановился на мгновение, огляделся и направился к служебному ходу.

Среди гулких хозяйственных построек во дворе мормэр отвёл место для моих людей — Орма и Бьёрна. Его, то есть уже мои, верные фелаги. Они не были мастерами изящных речей или глубоких раздумий, но в ярости сечи их спины были надежнее гранитных скал.

Я размеренно шагал по длинной галерее, когда впереди, у самого излома стены, мелькнула тень. Кто-то стремительно скрылся за углом.

Я замер, прислушиваясь к инстинктам. Это не был слуга — те передвигаются по замку тенями, сгорбившись под грузом привычного страха и стараясь слиться с камнями. Незнакомец же двигался хищно, быстро и слишком уверенно для этого часа.

Я ускорил шаг, сокращая расстояние. На повороте, в неверном, дрожащем свете факела, на миг показался край тёмной тяжёлой ткани. Сутана.

Я невольно прищурился, и губы тронула холодная усмешка.

— Так-так… Брат Отрик.

Я остановился, глядя вслед исчезающей фигуре. Что забыл этот святоша здесь в столь поздний час? Его келья притаилась в другом крыле, под сенью часовни, далеко от этих коридоров. Ночь — время для молитв или для заговоров, и что-то подсказывало мне, что Отрик сейчас далёк от святых текстов.

Мы сейчас в западном крыле и оно почти пустое. Здесь живём только мы с Мойрой и нашими слугами. Я некоторое время стоял неподвижно.

— С кем-то встречался?.. — тихо сам себе сказал я. — С кем же ты встречался, святой отец?.. — негромко повторил я в пустоту.

Ответа, разумеется, не было — лишь эхо моих слов, споткнувшись о холодный свод, затихло вдали, качнув головой я пошёл дальше.

Во внутреннем дворе холод впивался в кожу острее, чем под крышей. Ноябрьский ветер, полноправный хозяин этих мест, бесчинствовал между постройками: он яростно терзал нагие ветви кустов и с сухим, костяным шелестом гнал по подмёрзшей земле палую листву.