Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 121 – Элен Бергман

Один из ищеек коротко, по-волчьи кивнул.

— Но главное… — я понизил голос до вкрадчивого шёпота, — следите за братом Отриком. Где он бывает. С кем говорит. Кто приходит к нему ночью. Ни одна мелочь не должна ускользнуть.

На этот раз они переглянулись уже иначе — с острым, понимающим вниманием. Имя монаха явно не впервые касалось их слуха.

Старший ответил с бесстрастным спокойствием, которое рождается лишь в тени:

— Мы поняли, ярл.

Я закрепил приказ, чеканя каждое слово:

— Каждую кроху сведений, каждый шёпот — всё нести мне.

— Будет исполнено.

— Следующая встреча — через два дня, — я указал на густую поросль у стены, где мрак был особенно плотным. — Здесь же. В тот же час.

Ветер, на мгновение затихший, вновь забился в ветвях, наполняя двор сухим ропотом. Я обвёл их взглядом, тяжёлым и предостерегающим:

— И если земля под ногами задрожит… если случится что-то из ряда вон…

Я выдержал паузу, впиваясь в их лица.

— Дайте знать немедля.

Высокий почтительно отступил на шаг, растворяясь в сумерках.

— Мы приняли задачу.

Я коротко, по-военному кивнул, обрывая разговор:

— Всё. Свободны. Исполняйте.

На миг двор замер в торжественной, звенящей тишине.

— Благодарим, ярл… за доверие, — донеслось из темноты.

Я не стал тратить слов на ответ, лишь едва заметно склонил голову. Три тени, словно порождения самого ноябрьского тумана, бесшумно скользнули прочь и растаяли. Спустя мгновение казалось, что камни двора всегда были пусты, а наш разговор мне лишь пригрезился под вой ветра.

Я остался один. Ноябрьская ночь снова сомкнулась вокруг меня.

Я посмотрел на тёмные окна замка.

— Ну что ж… — тихо произнёс я и медленно направился к домику Бьёрна.

Игра началась...

Я нашёл домик Бьёрна по свету, пробивавшемуся из-под плохо пригнанной двери. Внутри было шумно — что-то гремело, трещали поленья в очаге и слышалось довольное ворчание человека, которому в жизни пока всё нравится.

Я толкнул дверь и вошёл.

Приют моего фелага встретил суровой простотой: грубо отёсанный стол, тяжёлая лавка и одноместное ложе у стены. У очага, в котором лениво перемигивались угли, сиротливо сохли сапоги, а воздух был густо замешан на запахах горького дыма, влажной шерсти и крепкого эля — терпкий настой, напоминающий туман над данским фьордом.

Бьёрн сидел на скамье, развернув свои медвежьи плечи, и сосредоточенно ковырял острием ножа в куске сыра. Увидев меня, он вскинул голову, и его лицо озарила широкая, лукавая ухмылка.

— Привет молодому мужу! — пробасил он, и его голос заполнил тесную комнату. — Уже надоела жена?

— Прикуси язык, — отозвался я с обманчивым спокойствием. — Или соскучился по моему кулаку?

Бьёрн тут же вскинул ладони в шутливом жесте капитуляции:

— Да я что… я же просто так…

Я прошёл к столу, чувствуя, как тяжёлый, пропитанный ночной сыростью плащ соскальзывает с плеч. В глубине души я невольно усмехнулся: этот нехитрый солдатский уют и грубые шутки сейчас были мне куда понятнее, чем зыбкое молчание в покоях Мойры.

Так… этих салаг надо срочно перевоспитывать.

Они хорошие бойцы. Верные. Но мозги у них иногда работают хуже старого весла.

А значит — надо занять их делом.

Я сел на край стола.

— Бьёрн.

Он насторожился.

— Завтра на рассвете отправишься с Ормом к моему драккару, — мой голос прозвучал резко, обрывая остатки шуток.