Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 124 – Элен Бергман

Но в конце концов даже встревоженный разум сдался перед изнурением дня. Веки отяжелели, я закрыл глаза, и вскоре тишину покоев нарушали лишь мирный треск дров да глубокое, мерное дыхание двоих мужчин, нашедших краткий покой среди надвигающейся бури.

Хокон.

Я пробудился в тот час, когда ночь ещё не сложила своих полномочий, но в воздухе уже чувствовалось робкое дыхание грядущего дня. За каменными стенами затих неистовый ветер, и в предрассветной мгле послышались первые, едва уловимые оклики птиц. В очаге, словно умирающие звезды, мерцали угли, отбрасывая на стены неверные багровые тени.

Я сел на ложе, погрузившись в чуткую тишину, которая бывает лишь перед самым рассветом.

Бьёрн сладко спал на своей импровизированной лежанке у камина, раскинувшись на мехах с той беззаботностью, с какой воины засыпают после доброй сечи или хмельного пира. Его храп, мерный и могучий, мог бы поспорить с грохотом северного прибоя.

Усмешка тронула мои губы.

— Подъём! — мой голос, сухой и резкий, как треск ломающейся ветви, разрезал безмолвие.

Метаморфоза была мгновенной. Бьёрн вскочил, точно подброшенный невидимой пружиной, и его рука в то же мгновение сомкнулась на рукояти меча.

— Где они?! — прохрипел он, дико озираясь по сторонам в поисках неприятеля.

Я спокойно поднял руку, останавливая его порыв.

— Полно, мой друг, — произнёс я с лёгкой иронией. — Нападения нет. Просто нас сегодня ждут великие дела.

Бьёрн медленно опустил меч и провёл рукой по лицу.

— Хокон… — пробормотал он. — Ты когда-нибудь слышал, что люди по утрам спят?

Я уже натягивал сапоги.

— Слышал.

Я посмотрел на него.

— Но это не наш случай.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно… что делать?

— Иди буди Орма, — сказал я. — И отправляйтесь на мой драккар.

Бьёрн кивнул.

— Привезти вещи?

— Всё, как я вчера говорил.

Я накинул плащ.

— Меха, сундук с серебром… и хёвудсмида с помощниками.

Бьёрн почесал затылок.

— И инструменты?

— И инструменты.

Он зевнул.

— Будем у тебя после завтрака.

— Буду ждать, — ответил я.

Сказав это, я вышел во двор.

Холодный утренний воздух окончательно развеял остатки сна, вернув мыслям былую остроту. Камни двора поблескивали от ночной росы, а на востоке небо едва заметно светлело, окрашиваясь в пепельные тона предрассветного часа.

Слуга, застигнутый мною у колодца, поспешно зачерпнул ведро и поднёс воду. Она оказалась ледяной, точно горный ручей, только что вырвавшийся из-под снежного плена. Я щедро плеснул её в лицо, чувствуя, как каждая капля возвращает телу бодрость, а духу — решимость.

— А теперь, малый, проводи-ка меня на кухню, — велел я.

Парень воззрился на меня с нескрываемым изумлением — не каждый день знатные лорды ищут дорогу к очагу в такой час. Однако мой взгляд не располагал к расспросам, и, не проронив ни слова, он покорно зашагал впереди.

Мы миновали узкий лабиринт коридоров и спустились в чрево замка. Здесь уже вовсю пульсировала жизнь: гремела медная утварь, жалобно стонали дверные петли, а в воздухе висел гул множества голосов.

Кухня встретила меня жаром и суетой. В огромном зеве очага ревело пламя, лизавшее бока тяжёлых закопчённых котлов. Вдоль стен тянулись бесконечные столы, едва дышавшие под тяжестью мучных мешков, пузатых мисок и плетёных корзин, доверху набитых снедью.