Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 148 – Элен Бергман

— У нас детей всегда теснили в узких колыбелях… — выдохнула я. — И никто никогда не додумывался до отдельных столов для пеленания.

Я медленно повернулась к нему. Всё это время Хокон неподвижно стоял рядом, ловя каждое мое движение, каждый восторженный жест, и в его взгляде читалось редкое, глубокое довольство.

— Тебе по душе, Мойра? — негромко спросил он.

Я вскинула на него сияющий взгляд — наверное, сейчас я выглядела как ребёнок, получивший самый заветный подарок.

— Очень! — только и смогла выдохнуть я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок благодарности.

Он сделал шаг ко мне, сокращая последние дюймы расстояния.

— Всё для тебя, рыбонька моя, — мягко произнёс Хокон, и в его голосе прозвучала такая надёжность, какой я не знала прежде. — Для тебя и для нашего малыша.

Он замер совсем рядом, и я кожей почувствовала исходящее от него жаркое тепло. Воздух между нами, казалось, накалился; я слышала его мерное дыхание и ощущала, как оно касается моего лица. Хокон медленно склонился, заглядывая в самую глубину моих глаз, и коснулся моих губ поцелуем — невероятно нежным, почти невесомым.

Раньше я бы наверняка вздрогнула. Смутилась бы, отпрянула, выставив ладони в защитном жесте. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Я вдруг осознала, что не хочу бежать. Напротив, во мне родилось безотчётное желание стать еще ближе.

Тихий вздох сорвался с моих губ, и я сама сократила последнее расстояние. Прижалась к его широкой, надёжной груди, пряча там мои пылающие щёки. Его руки — огромные и сильные — осторожно сомкнулись за моей спиной. В это мгновение мир вокруг перестал существовать; осталось лишь это щемящее чувство покоя, будто всё наконец встало на своё законное место.

Я стояла в кругу его рук, пытаясь унять суматошный стук сердца. Оно билось слишком быстро, слишком громко для простой прогулки по покоям. Всё здесь было новым, согретым заботой и по-настоящему живым. А мой муж… Хокон… он смотрел на меня так, словно его собственное счастье целиком зависело от блеска моих глаз.

Я ещё не до конца привыкла к этому слову — «муж». Но когда он внезапно взял мою ладонь в свою, все мысли вылетели из головы. Бережно, словно касаясь хрупкой драгоценности, он поднял мою руку к своим губам.

Я замерла, боясь пошевелиться. Никогда прежде — ни в древних сагах, ни в песнях скальдов — я не слышала, чтобы мужчина обращался с женщиной с таким трепетом. Почтительный поцелуй в руку… Тепло его губ обожгло кожу, и по всему телу, до самых кончиков пальцев, пробежала живая, искрящаяся волна.

Растерянность захлестнула меня, а щёки загорелись. Хокон не спешил отпускать мою ладонь; его пальцы медленно, ласково поглаживали мою кожу, вызывая сладкую дрожь… и вдруг он резко остановился.

Его взгляд замер на моем запястье. Он заметил браслет — тот самый, из тонкого серебра с небесно-голубым камнем. Хокон чуть склонил голову, с интересом изучая украшение.

— Мойра… — в его голосе прозвучали непривычно мягкие ноты. — Тебе нравится бирюза? Удивительно, как этот камень подходит к твоим глазам.

Я почувствовала, как румянец с новой силой заливает щёки.

— Бирюза?.. — эхом отозвалась я, пробуя на вкус незнакомое слово. — Я и не знала, что у него есть такое имя. Мне сказали, что это «царицын камень» из самого Царьграда. Его подарил в Ладоге мой названный брат…