Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 149 – Элен Бергман

Я говорила почти шёпотом, боясь разрушить воцарившееся между нами хрупкое доверие. Хокон тепло улыбнулся, и эта улыбка коснулась не только его губ, но и глаз.

— На Востоке его зовут бирюзой, — подтвердил он, продолжая бережно держать мою руку. — И ты права, он проделал долгий путь из жарких земель, чтобы оказаться здесь.

Внезапно его взгляд стал задумчивым, словно в памяти всплыло нечто важное.

— Погоди… — негромко произнёс он.

Хокон выпустил мою ладонь и шагнул к массивному сундуку, который я в суматохе даже не приметила. Он стоял особняком у стены — широкий, приземистый, обтянутый тёмной тисненой кожей. По его углам и крышке бежали кованые серебряные ленты, переплетённые в сложные, диковинные узоры. Вещь выглядела чужестранной, привезённой из тех далеких земель, где богатство не знают счета.

Тяжёлая крышка откинулась с глухим, утробным вздохом. Внутри, в глубине ларя, темнели аккуратные кожаные мешочки. Хокон уверенно выбрал один из них, туго набитый и увесистый.

Он медленно развязал тугие тесёмки и одним движением высыпал содержимое прямо на гладкую кожу крышки.

Дыхание перехватило. У меня перед глазами в одно мгновение вспыхнуло золото — яростное, ослепительное, живое. Оно не просто блестело, оно словно излучало собственное солнечное тепло, накопленное в южных краях.

Я, словно завороженная, сделала шаг вперед, боясь даже моргнуть, чтобы это видение не исчезло.

Первой мой взгляд приковала малая тиара. Золотой обруч, тонкий и изящный, мягко изгибался, а над ним поднимались причудливые переплетения, похожие на застывшие солнечные нити. В их перекрестиях сияли вставки бирюзы — чистой и нежной, словно лоскутки летнего неба.

Рядом искрились серьги невероятной красоты: золото в них венчали подвески из лазурного камня и медового янтаря. Они жадно ловили скудный свет комнаты, и казалось, будто внутри каждого янтарного зерна заперто крохотное живое солнце.

Я трепетно коснулась ожерелья. Оно состояло из двух рядов тяжёлых золотых звеньев, которые послушно ложились друг на друга. Между ними мерно чередовались крупные капли янтаря и бирюзы — союз небесной лазури и солнечного тепла. А чуть поодаль сияло кольцо — массивное, в гладкой оправе которого овальный голубой камень был окружен россыпью янтарных искр.

Я смотрела на это великолепие, не смея поверить, что оно реально.

— Это чистое золото, — негромко, буднично произнёс Хокон.

Я вскинула на него глаза. Он замер, вглядываясь в мое лицо так пристально, будто ловил каждый мой вздох.

— А камни — лучшая бирюза и куршский янтарь, — продолжал он. — Это всё для тебя, Мойра.

Осознание доходило до меня медленно, по крупицам.

— Мне?.. — едва слышно выдохнула я.

— Тебе.

Он сократил расстояние между нами до одного шага.

— Надень их. Они лишь бледная тень твоей истинной красоты.

Я почувствовала, как щёки обдало жаром.

— У меня есть ещё камни, — добавил он, и в его голосе прозвучала спокойная уверенность хозяина. — Горсть бирюзы и янтаря. Я велю мастерам изготовить для тебя новые браслеты и кольца… столько, сколько пожелаешь.

Я замерла перед золотым сиянием, но вдруг поймала себя на мысли, что смотрю вовсе не на сокровища. Мой взор был прикован к нему — к моему мужу.

— Хокон… — прошептала я одними губами.

И в этот миг моё сердце забилось так часто и гулко, что, казалось, его стук заполнил всю комнату.