Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 158 – Элен Бергман

— Нужно сделать так, чтобы он увидел всё сам. Без посредников и чужих речей.

Я мгновенно уловил его мысль.

— И услышал тоже, — добавил он, закрепляя план.

Я медленно кивнул, обдумывая детали. Да, это был единственный верный путь. Нужно подстроить всё так, чтобы Орм столкнулся с Элли и этим «пахучим» Ангусом в самый неподходящий момент. Поймать их на горячем, в разгар их грязных признаний или их животной страсти.

Тогда у Орма останется лишь два пути: либо он окончательно очнётся от этого наваждения, либо сломается. И вот тогда уже мне придется решать, что делать с этим ослабевшим звеном в моей цепи.

После доклада «теней» меня уже поджидал Малкольм.

Он крепко сжимал в руках бумажный блокнот, испещрённый записями. Для него эта связка листов была сродни чуду, технологическому прорыву — примерно так же я когда-то смотрел на чудо компьютер, который мой сын Стас закупил для нашей ветклиники.

«Стас…» — это имя отозвалось во мне глухим, затихающим эхом из прошлой жизни. Я вдруг поймал себя на мысли, что почти окончательно сросся с личностью Хокона. Молодой парень, разве что с багажом опыта из другого мира и куда более умелыми руками. Исчезло то странное чувство раздвоения, будто я просто смотрю кино или прохожу сложную ролевую игру. Теперь это была моя жизнь. Моя реальность.

Малкольм прервал мои мысли:

— Ярл, — начал он без лишних предисловий. — С зерном всё по вашему слову. Протравка сработала на славу: крысы к мешкам даже не принюхиваются. И новые ловушки в амбарах не пустуют. Новые птичники удивительные. Столько яиц наши куры никогда не несли.

— Хорошо.

Мы бегло обсудили ещё несколько хозяйственных вопросов. Я чувствовал, как механизм замка начинает вращаться в нужном мне ритме, но расслабляться было рано.

— Усиль охрану амбаров, — приказал я. — Теперь, когда зерно в сохранности, желающих наложить на него лапу станет больше.

— Сделаю, ярл.

— И поторопи мастеров. Пусть не тянут с изготовлением стекла и бумаги. Нам нужно наращивать запасы.

— Я прослежу лично.

Наконец я коротким жестом дал понять, что разговор окончен:

— На сегодня всё. Остальное — позже.

Малкольм почтительно кивнул и скрылся в переходах, а я вышел во двор, подставляя лицо свежему ветру.

Утренний воздух был прохладным и чистым. Только теперь, оставив позади лязг оружия на тренировочной площадке, я позволил себе замедлить шаг.

Я шёл на завтрак к жене.

«Жена...» — это слово всё ещё звучало непривычно, но с каждым днём оно обретало для меня всё более весомый и глубокий смысл. Однако мысли о Мойре мгновенно сделали меня серьёзным. Я слишком хорошо помнил, как она металась сегодня ночью. Тихие стоны, прерывистое дыхание, резкие вздрагивания — она словно бежала от кого-то в лабиринтах собственного сна.

Кошмар. Я нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает глухая тревога. Беременная женщина не должна так спать. Её покой — это залог здоровья нашего ребёнка, и я не намерен позволять какому-то мороку терзать её душу.

Значит, я должен сделать так, чтобы в её жизни стало больше радости. Больше незыблемого спокойствия. Больше тепла, которое согреет её изнутри.

— Доннхад! — окликнул я управляющего, заметив его у амбаров.

Тот обернулся и поспешно направился ко мне:

— Да, ярл?

— Передай на кухню мои указания, — я дождался, пока он подойдет вплотную. — Отныне вечером для моей жены будут заваривать успокаивающий настой из ромашки и мяты.