Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 176 – Элен Бергман

Элли выпрямилась, расправляя плечи, словно сбрасывая с себя невидимый груз. Этой ночью, когда замок погрузится в сонную одурь, она вновь ускользнёт к старой хижине на краю леса. Она встретится с Ангусом и выложит перед ним всё: каждую выношенную мысль, каждый просчитанный шаг.

«И тогда, милостивая сестрица, твой фальшивый мир рухнет в одночасье, погребая под обломками и тебя, и твоего ублюдка».

Она медленно подошла к узкому окну и замерла, вглядываясь в чернильную густоту двора, где плясали тени от редких факелов. Решение было принято. Теперь дороги назад не существовало — впереди была только бездна, в которую она была готова столкнуть каждого, кто стоял на её пути.

Трое всадников ворвались в замковые ворота так стремительно, что стража едва успела распахнуть тяжёлые створки. Кони были покрыты густой пеной, их загнанное дыхание клубилось белым паром в морозном воздухе, а из-под подков веером разлетался взбитый снег.

Не задерживаясь во дворе ни на мгновение, Хокон на ходу соскочил из седла и бросил поводья подбежавшему конюху. Широким, решительным шагом он направился к внутренним покоям; Бьёрн и Орм тенью следовали за ним, храня суровое молчание.

Коридоры замка встретили их зловещей тишиной. Массивные каменные стены поглощали звуки шагов, и лишь редкие факелы в настенных кольцах бросали на холодные плиты пола колеблющиеся, неверные полосы света.

Внезапно из этой густой тишины, словно соткавшись из самой тени, возникла фигура. Это был Асмунд. Молодой разведчик замер у стены, неподвижный и бесплотный, точно лесной призрак. Хокон даже не замедлил шага, лишь коротко бросил через плечо:

— Докладывай.

— С госпожой всё в порядке, — негромко отозвался Асмунд, пристраиваясь рядом с ярлом. — Весь день она провела в грианане, вышивая детские вещи в кругу женщин. После обеда леди вернулась в свои покои и сейчас отдыхает.

Хокон едва заметно кивнул, но напряжение в его плечах не ослабло ни на йоту.

— Хрольв не спускает глаз с Элли, — вполголоса добавил Асмунд, — а Эйрик обеспечивает общий дозор.

— Понял.

Бросив короткое подтверждение, Хокон распахнул дверь своих покоев. Комната встретила его уютным маревом догорающего очага. Там, в глубоком кресле у окна, устроилась Мойра. Она была полностью погружена в работу, сосредоточенно вышивая крошечную детскую рубашку; игла в её тонких пальцах мерно ныряла в белоснежную ткань.

Медовые косы золотистыми змейками сбегали по её плечам, отливая мягким шёлком в полумраке. Лицо дышало безмятежным светом, а на щеках играл нежный, живой румянец. Отсветы пламени золотили её силуэт, превращая обыденную сцену в некое священное видение.

Хокон замер на пороге, чувствуя, как ледяная ярость погони смывается волной захлестнувшей его нежности. Более прелестной картины ему видеть не приходилось: этот мягкий изгиб шеи, кроткий взгляд, налившаяся грудь под тонкой шестью платья...

Внезапно он ощутил, как пояс штанов стал предательски тесен.

«Так… опять меня не в ту степь понесло», — мысленно одёрнул он себя, силой воли возвращаясь к делу.

Мойра подняла голову, отрываясь от работы.

— Хокон? — в её голосе прозвучало искреннее изумление. — Я совсем не слышала шума.

Она бережно отложила вышивку на край столика.