Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 22 – Элен Бергман

Она сделала шаг к двери, стараясь не шуметь, но в этот миг Хокон заворочался и глухо закряхтел во сне. Мойра замерла, вжавшись в тень, почти не дыша. Её взгляд упал на кинжал, лежащий на столе. На мгновение дикая, ослепляющая жажда мести затопила разум: схватить сталь, вонзить её по самую рукоять в это спящее горло, увидеть, как жизнь вытекает из него…

Но рассудок, закалённый суровыми уроками Гэллоуэя, взял верх. «А потом что? Даны за дверью повсюду... смерть на месте...» Нет. Отец придёт за ней, он обязательно придёт, но до этого момента она должна выжить. Она взяла кинжал и спрятала его под платьем, больше её никто не принудит.

— Сейчас... только бежать, — прошептала она одними губами.

Она осторожно толкнула дверь, молясь всем старым богам и новым, чтобы петли не выдали её своим стоном. Впереди была неизвестность, холод датской ночи и долгий путь домой, но в сердце её, вопреки боли и унижению, разгорался ледяной огонь решимости, который больше не под силу было потушить ни одному мужчине.

Мойра.

Я вышла из комнаты, стараясь не дышать громко, будто сам воздух мог выдать меня. Узкий коридорчик тянулся вперёд, кривой и тёмный, стены его были сложены из грубых брёвен, пропитанных дымом и временем. В конце — я увидела это сразу — серел выход. Дверь. Низкая, перекошенная, но дверь. Путь наружу. К свободе.

Сердце ударило так сильно, что мне показалось — его стук разносится по всему дому.

Я ступала медленно, почти не отрывая ног от земли, прижимаясь к стене, словно хотела стать её тенью. Доски под ногами скрипнули — едва слышно, но я замерла, затаив дыхание. Тишина. Лишь треск огня где-то в глубине дома.

Проходя мимо входа в большую, главную комнату Хельги, я невольно остановилась. Оттуда лился тусклый свет и доносились голоса.

— …говорю тебе, Хокон не прост, — скрипуче и визгливо говорила Хельга. — Не за всякой девкой он сам на драккар полезет.

— Думаешь, она знатная? — ответил мужской голос, глухой, настороженный.

— Думаю, за ней кровь и серебро, — прошипела старуха. — Такие глаза не у рабыни. И молчит она не как товар.

Наступила пауза. Я вжалась в стену так, что занозы впились в ладони, но я не почувствовала боли.

— А если Свейн?.. — начал кто-то и осёкся.

— Тсс! — резко оборвала Хельга. — Имя королей тут вслух не произносят. Но если это его дело… — она усмехнулась. — Тогда буря ещё только поднимается.

У меня закружилась голова. Значит, они знали. Или догадывались. И свобода, что маячила в конце коридора, вдруг показалась дальше, чем прежде.

Я снова посмотрела на дверь.

Ещё шаг — и меня могут услышать.

Ещё миг — и разговор мог оборваться.

Я собрала воедино все остатки своей воли, всю ту звенящую, ледяную тишину, что ещё теплилась в глубине истерзанной души, и шагнула в неизвестность. Я заставила себя двигаться вперед, не смея оборвать свой побег и ни на миг не оглядываясь назад. Я слишком хорошо поняла: стоит мне хоть раз обернуться на тот кошмар, что остался за спиной, — и липкий, парализующий страх вонзит свои когти мне в горло, остановив моё сердце навсегда.

Мне почти удалось. Холодный ночной воздух уже начал выдувать из лёгких запах дыма и мужского пота, когда спасительная темнота окраины посёлка оказалась на расстоянии вытянутой руки. Но стоило мне сделать последний шаг к лесу, как само пространство за моей спиной ожило.