Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 62 – Элен Бергман

Гуго тяжело, по-медвежьи, положил руку на плечо друга, скрепляя уговор мощью своего слова.

— Эта нефа — крепость. А крепости Понтье не сдаются. Через три дня, когда предрассветный туман саваном укроет реку Канш, «Морской волк» расправит крылья. Море примет вас, а правда — укажет путь.

Тени за спиной.

На исходе первой седмицы октября, когда золото лесов уже тронула тленья ржа, трое путников упрямо продолжали свой путь к Монтрёю. Стены цитадели проступали сквозь мглу — серые, суровые, сросшиеся с небом, словно само это беспощадное время, облачённое в камень.

Они спешили, подгоняемые дыханием осени, но за спинами их не развевались стяги, а в дорожных сумках не таилось ни грамоты архиепископа, скреплённой тяжёлым воском, ни охранного знака влиятельного покровителя, чьё имя могло бы, точно колдовское слово, заставить засовы отпрянуть без лишних расспросов.

Они остановились в трактире неподалёку от разгромленного Кентовика — в низком, приземистом доме с почерневшими балками и вывеской, на которой едва угадывался выцветший корабль.

Внутри пахло дымом, кислым сидром и морской солью. За столами сидели рыбаки, мелкие купцы, пара наёмников. Разговоры велись вполголоса.

Трое путников заняли место в углу. Говорили тихо.

— Без грамоты нас не пустят, — произнёс один, сдержанно, но твёрдо. — Здесь нынче осторожны.

— И без имени, которое знают у ворот, — добавил другой. — Мы для них просто странники.

Третий молчал, слушая шум зала и поглядывая на дверь.

Хозяин трактира — широкоплечий мужчина с проседью в светлых волосах — наблюдал за ними из-за стойки. В его лице угадывались северные черты; это был один из старых данов, чьи предки давно осели в франкийских землях, сменив меч на торговлю.

Он вытер руки о грубый передник и подошёл.

— Похоже, вы держите совет, уважаемые, — произнёс он неторопливо. — Может, старый трактирщик сможет быть вам полезен?

Путники переглянулись.

— Возможно, — ответил старший из них. — Нам нужны сведения.

— О чём же?

— О путниках, что прибыли в замок графа Понтье в последние дни. И о кораблях, что отправляются в Англию.

Хозяин слегка прищурился.

— Любопытные вопросы, — сказал он. — Времена нынче тревожные. Люди не любят, когда спрашивают о замках и кораблях.

— Мы не ищем смуты, — спокойно ответил путник. — Лишь дорогу.

Трактирщик задержал на нём взгляд, будто взвешивая — слово, намерение, цену.

— Корабли в Англию идут нечасто, — наконец произнёс он. — Но идут. Когда ветер благосклонен и серебро звенит убедительно. И ещё… скоро одно судно пойдет к данам…

Он сделал паузу.

— А в замок… в замок нынче прибыли гости. Не простые. Побратим нашего сеньора. Очень высокие гости. Не всяк может попасть за ворота замка

— Нам и не нужно попадать, — тихо сказал один из троих. — Нам нужно кое-что узнать.

Хозяин чуть заметно кивнул.

— Тогда, господа, — произнс он, — вам придётся рассказать мне немного больше. В этих краях сведения стоят дороже здешнего сидра.

Он отошёл, но не далеко — оставив разговор открытым, как дверь, которую ещё можно закрыть… или распахнуть настежь.

Они совещались недолго.

В углу трактира, где свет очага не достигал лиц, трое преследователей склонились ближе друг к другу. С недавних пор они называли себя «тенями Хокона» — и это имя подходило им больше прежних. Они не действовали открыто, не шли с копьями наперевес. Они скользили следом.