Книга Всадник дракона, страница 87 – Таран Матару

Юноша был рад, что дневник Леонида уцелел после всего происшедшего – ну, почти уцелел – и по-прежнему лежал у него в кармане, свернутый в плотный рулончик.

Джай на мгновение задержал дыхание, чтобы подумать. Он закрыл глаза. Сосредоточившись, глубоко втянул в себя воздух, а затем медленно выдохнул, как будто курил трубку. Именно так делала Балбир, когда дышала душой в «Красном льве». Почему-то это казалось правильным. Разумеется, Джай понятия не имел, как дышать душой. Пока что он просто хотел понять свое новое тело.

Уяснить, каким оно стало.

Он чувствовал себя странно. Не только из-за изменений в теле и самочувствии, но и из-за ощущения чего-то… нового внутри. Джай исследовал глубины своего сознания.

Постепенно его разум перешел в то же состояние, в котором пребывал прошлой ночью. Джаю показалось, будто в его сознании открылась дверь – или, скорее, ее сорвало с петель; закрыть эту дверь было невозможно.

Он увидел там сосуд с кристаллическими стенками, плававший в темном центре его существа. А внутри было что-то жидкое. Чистое, яркое и очищающее. Похожее на расплавленный свет.

Еще там была нить. Словно пуповина, она вела ко второму яркому свету. Тянулась во тьму к далекой звезде. Нить пульсировала светом. Мыслями.

Это было за пределами его понимания; скудные знания, почерпнутые из подслушанных вполуха разговоров учеников Гвардии грифонов, мало чем помогали. Джай знал лишь название этого странного сосуда.

Ядро.

Было трудно выйти из этого эфирного состояния. Он мог бы часами смотреть на золотые пылинки, плавая вне тела в этом темном, невесомом океане. Но впереди еще много долгих ночей, и у него будет для этого достаточно времени.

Джай встал. Пора было найти своего дракона.

Он чувствовал его. Там, среди деревьев. Тот жевал хрящи и наслаждался их солоновато-медным привкусом. Когда Джай сосредоточился на этом ощущении, оно лишь усилилось.

Юноша почувствовал на себе взгляд дракона еще до того, как услышал его. Он даже ощутил толчок узнавания и сожаление дракона о том, что забыл о Джае, пока охотился.

Зверь обладал… разумом. Острым и ярким, управляемым эмоциями. Этот разум отличался от разума Джая тысячей аспектов, но был похож в самом главном.

Как ни странно, зверь являлся частью его самого. Он знал Джая вдоль и поперек, как и Джай знал его. Не воспоминания или подробности жизни. А все остальное, что стоило знать.

Знал о мелкой ревности. Стыде. О самых темных страхах. Знал, каким Джай видел себя и каким являлся на самом деле. И не осуждал его ни за что. Даже почти… почти любил его за это.

А Джай знал, что его дракон добрый. Что он хотел, чтобы его любили. Что скулил, потому что скучал по матери, которую никогда не видел.

Малыш понял, что она умерла. Чувствовал, как остывало ее тело.

— Иди сюда, – прошептал Джай.

Ему не нужно было ничего говорить. Дракон почувствовал, что ему рады. Он подбежал к юноше, разбрасывая землю и листья, и бросил что-то ему на колени.

— Черт!

Джай отскочил в сторону, и дракон взволнованно защебетал. Обезглавленная белка сиротливо лежала у ног зверя, и дракон придвинул мордой окровавленный кусочек поближе к Джаю. Круглые бирюзовые глаза смотрели на юношу снизу вверх, словно виновато спрашивая, не сделал ли зверь чего плохого. Его взгляд был… прекрасен. Такое впечатление, будто Джай смотрел на две лагуны в снежном море.