Книга Алый трон, страница 100 – Эми Лиоу

Мы проверим ее магию – или магию Рашматун – при помощи Испытания божественности. Чтобы пройти испытание, Шира-Ракхти сразится с пламенем, которое вызовут Ракхты.

Так написал Асахар Харуну.

Но зачем испытывать мою магию? Что он против меня замышляет? Будь здесь Илам, я влезла бы в разум Асахара, выведала все его тайны и без труда вызвала бы пламя, раз уж Икта решительно отказывается мне помогать. Мне нужна магия крови. Нужна сила демона, чтобы выжить.

Теперь ты поняла, глупый, упрямый ребенок? Голос Кавиты звучит так, как будто его донес порыв ветра, как будто она стоит рядом со мной.

У меня перехватывает дыхание.

Наконец-то Иридис выносит свое суждение:

— Я одобряю ее внешность и поведение. Она подходит на роль твоей преемницы.

— В кои-то веки я с тобой соглашусь, – замечает Вирья, сосуд Литхари. Подобно своей покровительнице – богине бедствий и исцеления – она известна резкими перепадами настроения и быстрыми переходами от жестокости к милосердию. Керан также рассказывал мне, что у нее есть коллекция драгоценных камней, которую не собрать на выдаваемое нам содержание. – С виду она истинная Ракхти.

Вирья бросает косой взгляд на меня. Я заставляю себя улыбнуться, чтобы придать щекам пухлости. Однако две недели полноценного питания не компенсируют многолетнего недоедания, и все признаки моего детского очарования давно поблекли, сменившись землистым цветом лица и выступающими скулами.

Несмотря на то что последние десять лет я добросовестно выполняла свои обязанности, меня по-прежнему оценивают по внешности.

Как же я это ненавижу – и цепляюсь за свою ненависть со всей мстительностью, на которую способна.

— Да будет так, Ракхти Вирья, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Затем обращаюсь к другим Ракхтам: – Кто-нибудь хочет высказаться, мои дорогие Ракхты?

С их губ слетает одобрительный ропот; я дважды хлопаю в ладоши. Паланкины выстраиваются в линию, которая извивается по двору, словно тело дракона.

Я делаю шаг вперед:

— Что ж, пора поприветствовать жителей Бакхтина.

Ракхты склоняют голову и расходятся по паланкинам. Асахар последним занимает свое место; приблизившись ко мне, он подмигивает.

— Видел по дороге твоих почитателей. Плачевное зрелище, – смеется он. – Уверен, им нравится мокнуть под дождем.

Он разворачивает и уходит прежде, чем я успеваю бросить в ответ что-нибудь гневное.

Как он смеет надо мной насмехаться, когда именно я пролила дождь над Бакхтином, благословив урожай и гарантировав, что мы переживем следующий год. Даже без магии Илама я сумею…

Маленькая Медха тянет меня за рукав:

— Бинса, почему ты нервничаешь? Это же я прохожу Испытание, а не ты.

Я моргаю. Она права. Незачем так дергаться. Асахар просто хочет потрепать мне нервы. Это мой город. И не ему здесь распоряжаться.

Ведь правда же?

Половина Бакхтина затоплена. Потоки бушуют в низинах, закручивая мусор из дренажных канав в мутный водоворот. Единственное, что радует, – вода пока доходит только до икр.

Всего за несколько минут мой боевой настрой улетучивается, сменяясь острым чувством стыда. Почему меня не предупредили? Почему паломники, которые стекались в храм со всех сторон, не упоминали о наводнении? Неужели это случилось только минувшей ночью? Или Харун намеренно отправлял таких жалобщиков восвояси?