Книга Алый трон, страница 102 – Эми Лиоу

Я сжимаю кулаки. Наводнение, шествие, презрение моего народа.

Даже после того, что я сделала, чего достигла, я остаюсь ничтожеством.

Меня вынимают из ванны. Я переодеваюсь в даура-сурувал и кутаюсь в шаль, чтобы согреться.

Джирташ ведет меня к столу, где уже ждет дымящаяся миска с гварчхой. Я едва прикасаюсь к супу с фасолью. Я не могу не воображать, что думают обо мне другие. Жаль, со мной нет Илама.

Поверить не могу. Такая милая девушка.

Может быть, она все это время только притворялась любезной. Она единственная выжила после Кровавой бойни. Не может человек, который пришел к власти после такой трагедии, быть хорошим.

Я больше не вижу в ней Ракхти Бакхтина.

Я проталкиваю в рот еще одну ложку гварчхи. Все это только мои догадки, напоминаю я себе. Я не могу слышать чужие мысли.

— Ракхти Бинса, – бормочет кто-то.

Мне кланяется Нали.

С тех пор как она меня вылечила, Нали впервые сама ко мне подходит. Видимо, из-за того, что рассказала ей Медха. Неужели она не понимает, что я слишком устала, чтобы беседовать о Кровавой бойне? Но я отодвигаю тарелку.

— Оставьте нас, – обращаюсь я к остальным.

Они тут же исчезают за дверью. Нали достает что-то из кармана и протягивает мне.

— Я хотела просто передать это, – говорит она. – Не думала, что мы останемся наедине.

Я разворачиваю салфетку и обнаруживаю внутри горячие, с пылу с жару сель роти.

Я в изумлении смотрю на Нали. Она отводит взгляд и краснеет:

— Прости. Хотелось тебя подбодрить. Ты выглядела такой изможденной после шествия. Надеюсь, я не переступила границу.

Я сжимаю салфетку в руке.

— Спасибо, – шепчу я.

Откусываю кусочек. Теплое и сладкое, хрустящее снаружи, мягкое внутри. Вкус и текстура напоминают о Чандри, которая тайком приносила мне сладости во время уроков. Возможно, для нее эти крошечные проявления доброты не значили ничего, но для меня они значили очень много.

Слезы катятся по моим щекам.

— Моя Ракхти, – вздрагивает Нали. – Неужели они так ужасны на вкус?

— Нет. Они прекрасны.

Я кусаю еще раз и вытираю слезы.

Смешно, но я не знаю, отчего плачу. Перед девушкой, которую едва знаю.

— Я удивлена, что повара позволили тебе украсть хоть одну.

— Я единственная из прислуги постоянно хвалю их стряпню. – Ее руки неловко висят по бокам, как будто она не знает, куда их деть. – Мне так жалко, что я больше ничем не могу помочь.

— Перестань. Ты уже мне помогла. А ведь я ничего для тебя не сделала. – Я откусываю еще и улыбаюсь ей. – Я даже не поблагодарила тебя за что, что ты спасла мне жизнь.

Она опускает подбородок:

— Это был мой долг.

— Твой хадон – удивительный дар, и я рада, что ты оказалась рядом, когда я в тебе нуждалась.

Нали краснеет еще сильнее. Если эта стеснительность – маска, она весьма убедительна.

Подсознательно я сравниваю Нали с Медхой. Одна громкая, болтливая и чертовски любопытная, другая тихая, покорная и старается держаться тише воды, ниже травы. Два совершенно противоположных характера, и у каждого есть сильные и слабые стороны.

А сейчас у меня есть возможность выяснить, какую роль играет Нали в планах мачехи.

— Я перед тобой в долгу, – говорю я. – Скажи, чего ты хочешь. Если это в моих силах, я исполню твое желание.

— Моя Ракхти. – Нали складывает ладони и склоняется в глубоком поклоне.