Книга Алый трон, страница 107 – Эми Лиоу

Мы похожи больше, чем мне хотелось бы признать, размышляю я, усмехаясь про себя.

— Рашматун, – обращается ко мне Вашмар. – Мы решили, что ты проведешь испытание в одиночку. Остальные не станут вмешиваться.

Сглотнув, чтобы голос не прозвучал сдавленно, я отзываюсь:

— Понятно.

Как Асахару удалось убедить остальных Ракхти провести испытание так, чтобы мне одной пришлось использовать магию? По обычаю, Прародители, которые выступают хозяевами, должны принимать все, что уготовили для их Шира-Ракхти другие Ракхты, дабы уважить их суждение. Даже если все это было специально задумано против меня.

Поэтому, когда Медха оборачивается ко мне, я молча поднимаю обе руки, держа левую руку на правом запястье. У меня каменное выражение лица, как у бесстрастного божества. Но, возможно, под тяжелыми украшениями и слоями краски она сумеет разглядеть лицо Бинсы – девушки, которой доверяет и которой восхищается.

Не трусь, пытаюсь я ей сказать.

Медха стискивает зубы. Я заставляю себя дышать, молясь, чтобы маленький механизм Икты исторг достаточно убедительное пламя. Опускаю левую руку, делая вид, будто хочу поддержать правую.

Оранжевое пламя вырывается из спрятанного под рукавом цилиндра. Жар опаляет кожу. На миг мне чудится вонь горящей одежды – или обугленной плоти. Сдаваться я не собираюсь, но на лбу выступают капли пота. Рука пока еще не отмирает, и в любом случае эта боль не сравнится с болью, которую я вытерпела от Илама.

Медха успевает отпрянуть от волны пламени, внезапно возникшей прямо перед ней. Стиснув зубы, я направляю пламя под ноги девочки, чтобы случайно ее не поджечь. Секунды кажутся часами. Жар и отдача огнеметного орудия сотрясают руку, я из последних сил борюсь, чтобы не утратить контроль за направлением огня.

Орудие издает треск, и я отпускаю кнопку.

Подкладываю правую руку под левую; я не могу проверить, нет ли там ожогов, просто больше не чувствую руки из-за обжигающего жара. Однако сохраняю невозмутимое выражение лица, надеясь, что прочие Ракхты не замечают, как дрожат мои руки и ноги, и, кажется, мы с Медхой дрожим в унисон. Я обвожу взглядом Баламат; глаза всех Ракхт прикованы к маленькой девочке в центре комнаты.

— Медха Янкаран, ты уже забыла инструкции? – резко спрашивает Вашмар.

— Нет, моя Ракхти, – шепчет Медха.

— Тогда почему не шагнула в пламя?

Она всего лишь ребенок, хочется крикнуть мне. Будь я на ее месте, меня парализовало бы от страха. Прекратите ее мучить!

— А ты, Рашматун, – говорит Нарду, и низкая интонация его голоса пугает меня, хотя обычно она меня злит, – что ты творишь? Если она преемница твоей Ракхти, это не значит, что ты должна делать ей поблажки.

Поблажки? Да я сама чуть не сгорела!

— Я знал, огонь никогда не был твоей сильной стороной, но никогда не думал, что ты можешь выглядеть так жалко, – продолжает он, скривив губы в насмешке. – Или ты потратила все силы на вызов дождя, и теперь тебя не хватает на простейшее испытание?

— Нарду, – говорит Вашмар предупреждающим тоном.

— Он прав, Вашмар, – вмешивается Вирья (или Литхари). – Рашматун обязана проявить серьезность.

— Это еще не все, – Нарду не унимается. – Ты не должна стесняться демонстрировать нам свою силу. Мы же знаем, на что ты способна.

Желудок сжимается. Я должна доказать, что обладаю магией.