Книга Алый трон, страница 109 – Эми Лиоу

И правда, почему? Теперь, когда появляется время осмыслить случившееся, меня охватывает смятение.

— Поздравляю, Шира-Ракхти, – говорит Нарду. – А ты, Рашматун, устроила потрясающее представление. Это было великолепно! Я наслаждался каждой секундой.

Что он хочет этим сказать?

— Не уверена, что Испытание дается нам для наслаждения, Нарду, – парирую я. – Прибереги свои грубые манеры для войн, которые ты проиграешь.

Причина, по которой мне все эти годы удавалось выстоять во время встреч с другими Ракхтами, заключается в том, что Рашматун немногословна. Это, а также то, что она вечно действует на нервы остальным Прародителям, – отличительные черты богини. Однажды Литхари поинтересовалась, не заболела ли я, когда очередное собрание в кои-то веки обошлось без ехидных замечаний с моей стороны.

В памяти всплывает сцена: первая встреча Ракхт, на которой я присутствовала вместе с Чандри. Моя предшественница, обычно такая сдержанная и спокойная, отчитала Иридис, сосуд Вашмара. Вашмар прервал речь Чандри и пренебрег ее мнением. Чандри сложила руки так, будто сворачивала ему шею. А затем отпустила несколько язвительных острот, приведя Вашмара в такую ярость, что лицо Иридис покраснело.

Возможно, наблюдения, которые я сделала в тот день, глубоко повлияли на мое поведение и помогли мне все эти годы избегать назойливого внимания. Теперь, когда воспоминания возвращаются, я пытаюсь понять, была ли это Чандри или сама Рашматун.

Я не знаю ответа.

Точно так же, как я не могу понять, кто говорит со мной сейчас: Нарду или Асахар.

— Довольно, – вмешивается Вашмар. – Нашим сосудам нужен отдых. День выдался длинный.

— Согласен. – Гупхалон, бог удачи, потягивается и зевает.

Он резко встает, моргает раз, другой, его тело начинает дрожать. Затем оглядывает нас, словно находится в комнате с говорящими грибами.

— Мои… товарищи Ракхты? – говорит он, снова став Хармешем, сосудом Гупхалона.

Вашмар раздраженно вздыхает:

— Вечно он спешит и нарушает ритуал.

Хармеш, осознав, что беседует с Прародителями, начинает задыхаться от волнения. Все поднимаются, трясут головами, словно пытаются сориентироваться в пространстве. Я делаю так же. Медха подбегает ко мне и, не говоря ни слова, обнимает меня за талию. Я кладу руку ей на голову, не зная, что делать.

Асахар первым приходит в себя.

— День был долгим. – Он жестом указывает на выход. – Идемте. Не мешало бы нам всем хорошенько отдохнуть перед ужином.

Прошла ли… прошла ли я испытание, которое приготовил для меня Асахар? Вероятно, да, поскольку он не пытается меня задирать и не упоминает о пламени, которое я вызвала…

— Ракхти Бинса. – Он уже здесь, его перемещения так быстры и изящны, что я замечаю его, только когда он оказывается рядом. – Я понимаю, что это звучит неожиданно, но у меня есть вопрос.

Я хмурюсь, скрывая ползущее по спине беспокойство.

— Какой? Если это связано с проживанием в Гханатукхе, можно спросить у моего верховного жреца.

— О, я не стал бы отвлекать тебя по таким пустякам, – усмехается он. – Это гораздо серьезнее.

Я приподнимаю бровь.

— Тебя когда-нибудь ранили? Били ножом в живот?

Я вспоминаю, как Гуррехмат ударил ножом мне в бедро, а спустя несколько секунд Илам разорвал его на куски.

— Какой странный вопрос, – замечаю я. – Нет, такого со мной не случалось.