Книга Алый трон, страница 20 – Эми Лиоу

Священная стража – элитное аритсийское подразделение – расставлена по периметру храма, все в боевой готовности, руки небрежно сжимают вложенные в ножны кукри. За спинами висят хитроумные штуки, называемые «ружьями». Их привезли с Западного континента. Шаманов среди стражи нет; каждый, кто владеет магией, слишком ценен, чтобы использовать его в карауле.

Однако даже стражи, не имеющие ранга, более чем подготовлены к службе. Они держатся настороженно и полны решимости предотвратить повторение трагедии, случившейся десять лет назад, когда отобрали меня.

Их бдительный вид напоминает мне о том времени, когда мы с другими кандидатками выпили по глотку церемониального вина, когда воздух наполнила вонь горелого мяса…

Нет. Не могу. Не время предаваться воспоминаниям, когда от сегодняшнего отбора зависит моя судьба.

Я глубоко выдыхаю, снимая напряжение с плеч. Все будет хорошо. Я почти десять лет справляюсь с городом и с демоном, который сидит у меня внутри. Что со мной может случиться?

Думаешь, ничего? –фыркает Илам. Я его игнорирую.

Носильщики опускают паланкин только внутри храма; нога Рашматун не должна касаться неосвященной земли. Мелкими, осторожными шажками я выхожу из паланкина. Жрецы только что закончили возводить барьер вокруг храма, чтобы праздные зеваки не могли ничего подслушать. Десять лет назад достаточно было одного жреца, чтобы наложить заклинание. Теперь требуется десять.

Харун уже ждет внутри. Он жестом велит мне следовать за собой. Мы проходим мимо скульптур десяти Прародителей Аритсьи и низших божеств, одни высоки, внушительны и грозно скалят клыки, другие с мохнатыми лапками, мелкие и кроткие. В воздухе витает аромат дыма и благовоний. В храме сумрачно и прохладно, и он такой же бесчувственный и неподвижный, как камень, из которого вырезан.

Мы с Харуном обходим весь храм, пока не добираемся до первого святилища. Шеренга из десяти коленопреклоненных девочек, каждая не старше шести лет, вжалась в стену.

Почти десять лет назад я была одной из них – боевой, исполненной надежд и испуганной. Меня страшило могущество богини, а еще больше то, что со мной будет, если я им не овладею.

Теперь я богиня. У меня есть власть казнить и миловать.

Девочки складывают ладони и склоняют голову.

— Да прибудет с нами твоя мудрость, Рашматун, – хором говорят они нараспев.

— Мудрость богов улыбается вам сегодня, – заканчиваю я приветствие.

Интересно, какой они меня видят. Внезапно в голове всплывает образ Чандри – она была такой высокой, такой царственной и статной. Прежде всего, она была прекрасна. Глаза сияли, будто звезды в безоблачную ночь, а губы были нежными и пухлыми, как цветочные лепестки. Ее голос был сдержан и холоден, словно у богини, и, услышав его впервые, я задрожала от страха и благоговения.

Как всегда, мои воспоминания о ней – какими бы яркими ни были – гаснут во тьме. На меня накатывает разочарование. Почему? Я должна помнить больше, теперь, когда стою в месте, где мы познакомились. Почему?

Мои мысли возвращаются в храм; только лучи, проникающие через вход, рассеивают мрак святилища. Я изучаю девочек с безжалостной деловитостью, словно коршун, выбирающий добычу. Слои румян и пудры не в силах скрыть мои костлявые черты, и я соизволяю ободряюще улыбнуться. Некоторые девочки разочарованы, другие пытаются сохранить самообладание.