Книга Алый трон, страница 52 – Эми Лиоу

— Мне очень жаль, Бинса, – говорит она. – Увидев цветы, я не смогла с собой совладать. Они напомнили мне о доме.

— Вот как, – я поднимаю бровь. – О доме?

— Моя мать их выращивает. Это были любимые цветы моей сестры.

Губы Медхи изгибаются в вежливой улыбке. Почему были? Я удивлена. Прежде чем я успеваю надавить на нее, она продолжает тараторить:

— Только те, которые у меня дома, уже завяли. Как ты умудряешься выращивать их летом, Бинса?

— Магия, Медха.

Я провожу пальцами по цветкам, все еще размышляя, почему она употребила по отношению к Нали прошедшее время. Надеюсь, эта деннарская полукровка не настолько близко, чтобы подслушать наш разговор.

— Благодаря магии жрецов наши сады цветут круглый год.

— А молнию я увижу? – восклицает Медха, расширив глаза от предвкушения.

Я смотрю на нее, сбитая с толку тем, как внезапно она меняет тему.

— Наши жрецы не вызывают молний. Им это ни к чему.

Она надувает губы:

— Но у Рашматун хватит силы, чтобы вызвать молнию, верно? И у тебя!

Я невольно вспоминаю свои первые дни в ранге Ракхти, когда еще пыталась призвать Рашматун – и когда провозглашение ее сосудом ничего для меня не изменило. Как перестала в нее верить, хотя мать продолжала на меня злиться.

Если бы Рашматун существовала, она не оставила бы меня в моей беде.

— Ракхти не злоупотребляют магией богини, – внушаю я Медхе. – И зачем тебе молния?

Ее глаза сияют.

— Разве это не весело?

У этой девочки, несомненно, извращенное представление о веселье.

— Было бы чудесно владеть магией, – продолжает щебетать Медха. – Как в старину.

Ты читала рассказы из жизни Ракхти прошлого – они вызывали грозы и небесный огонь, по собственной воле двигали горы.

Слова Кавиты – или ее призрака из сна – эхом отдаются в голове.

Вранье. Нелепые сказки, придуманные народом, чтобы было во что верить.

— Хватит бездельничать. – Я хватаю Медху за руку, крепко сжимаю и тащу девочку в центр двора. Служанки подавляют смешки. – Если ты еще раз посмеешь сбежать без предупреждения, я на целый день запру тебя в комнате без еды!

Медха, признавая свою вину, плетется за мной. Я снова задаюсь вопросом, какова ее истинная цель?

Все еще подозреваешь ее? Она же дитя, говорит Илам.

Я была такой же, когда впервые сюда попала, отвечаю я.

Только Джирташ и Нали, поскольку они мои личные помощницы, разрешено входить в зал для омовения. Харун в оранжево-белой одежде приближается к нам с необычайно широкой улыбкой на лице. Перевернутый семилопастной лист посередине его лба символизирует плоды мудрости Рашматун, дарованные человечеству. За жрецом следует по пятам его сын, словно желтоватая тень отца. Хотя Нудин, как обычно, остается на заднем плане, я задерживаю на нем взгляд. Сохранит ли он спокойствие или снова продемонстрирует всплеск чувств?

— Шира-Ракхти, – приветствует Медху верховный жрец, широко раскинув руки, словно собираясь заключить ее в объятия. Вместо этого он кладет руки ей на плечи. – Для меня большая честь наконец-то тебя увидеть.

— Вы проверяли, обладаю ли я достоинствами, необходимыми для Ракхти, – озадаченно произносит Медха. – Мы уже встречались.

— Я впервые вижу в тебе нашу будущую Ракхти.

Глаза жреца сияют от восторга.

Решил, что победил – нашел новую Ракхти, сверг старую. То, что первой он обратился к Медхе, свидетельствует о его уверенности в себе.