Книга Алый трон, страница 73 – Эми Лиоу

— Ты будешь указывать мне, что делать?

Он сглатывает и склоняет голову. Как же ей удалось вызвать дождь, боги, она просто не могла этого сделать. Если узнает отец…

Тошнотворный ужас вытесняет из его головы все другие мысли.

Что удивительного в том, что Рашматун помогла мне вызвать дождь? – спрашиваю я себя.

Появляется Джирташ с продолговатой соломенной шляпой высотой почти с меня. Такие шляпы простые люди носят в непогоду.

— Моя богиня, – спрашивает она, – тебе это подойдет?

— Замечательно подойдет.

Джирташ закрепляет шляпу у меня на голове, стараясь не слишком затягивать тесемки. Она также извлекает две другие шляпы для себя и Нудина.

Нудин шагает впереди, сутулясь от ветра. Отсюда до Паруватара путь неблизкий; храмовая территория представляет собой обширный лабиринт небольших святилищ, и обычно Ракхти не дозволяется выходить из Паруватара без сопровождения. Для меня это желанная смена обстановки, хотя большая часть пейзажа закрыта тучами. К тому времени, как я выхожу, ливень слабеет, превращаясь в злобную скороговорку.

Магия Илама – тихий пульс у меня в груди, согревающий изнутри. Он использует самый минимум силы, чтобы уберечь меня от непогоды; Бинса не смогла бы расхаживать под дождем, едва оправившись. Между нами возникает странное чувство товарищества, как будто демон наконец-то признает во мне равного партнера и видит не только слабого и глупого человека, алчущего власти.

Что ты знаешь о хадоне? – внезапно осмелев, спрашиваю я.

Эта магия черпает силу из земли и очень близка природным явлениям. Деннарские войска используют ее начиная с прошлого века. Это все, что я знаю.

А почему тогда Нали сказала, что это тысячелетняя магия?

Мне известно лишь то, что известно моим сосудам, огрызается демон.

Неужели? Но ты ведь гораздо старше меня, ты обладаешь знаниями и опытом, о которых величайшие ученые мужи могут только мечтать,поддразниваю я его. Уверена, ты гораздо умнее.

На твоем месте я бы поостерегся подвергать сомнению мой ум, говорит Илам, и в его тоне слышится предупреждение. Такое чувство, будто он сжимает когтями мою голову. Когда я говорю, что чего-то не знаю, тебе лучше попридержать язык.

На этом разговор заканчивается. Не понимаю, почему Илам так упорно избегает этой темы. Я же не прошу делиться со мной тайнами его прошлого, чего он, впрочем, и не делает.

Терпение, успокаиваю я себе. Возможно, когда я обрету достаточно могущества, он соизволит посвятить меня в свои секреты.

Илам цинично фыркает.

Минут через двадцать мы входим в парадный внутренний двор. Беспримесно алые рододендроны четко вырисовываются даже сквозь пелену дождя, который как будто заглушает запах крови. Перед Паруватаром выстроилась шеренга паломников; они как будто не замечают хлещущего их ливня. Возбуждение волнами накатывает на толпу. Я замедляю шаг, обводя глазами людей. Молодые и старые, богатые и бедные. Каждый относится к определенному слою общества Бакхтина.

Нудин и Джирташ замедляют шаг. Я пробираюсь сквозь толпу, направляясь прямо к входу в зал для поклонения. До меня доносятся раздраженные возгласы, когда люди выражают недовольство тем, что я не встала в очередь.

— Эй, ты! Жди своей очереди! – Кто-то хлопает меня по плечу и дергает назад.

С выражением крайнего презрения на лице я оборачиваюсь к мужчине, который меня окликнул.