Книга Соблазн в мегаполисе, страница 36 – Виолетта Рей

Она прошла мимо, на мгновение прикоснувшись плечом к моему, и в этом случайном касании было непередаваемое сочетание отчаяния и надежды. Я подумал о том, как легко можно жить рядом с человеком и не подозревать о его боли.

С тех пор любопытство, смешанное с сочувствием, не давало мне покоя. Меня терзала мысль: что происходит за дверью этажом ниже? Кто ещё живёт там? Под вечер, когда я вернулся домой, до меня снова донеслись звуки глухого спора: мужской голос, негромкий, но зловещий, и ответные отрывистые фразы той самой женщины. Потом шум захлопнувшейся двери. Под окнами мелькнул силуэт мужчины – высокий, стройный, в дорогом пальто – он выскочил из подъезда и скрылся в переулке. Спустя минуту я услышал внизу тихие всхлипывания.

— Давайте сегодня, – добавил я. – Если не сейчас, то когда?Как-то в воскресный день я увидел её в продуктовом магазине на углу. Она медлила у прилавка, смотрела на цены, держа в руках два яблока, словно не решаясь купить больше. Я предложил оплатить её покупку, но она отказалась, хотя и с явной благодарностью в глазах. – Простите мою дерзость, – проговорил я, чувствуя какое-то глубокое волнение. – Позвольте пригласить вас на чашку чая… или просто прогуляться? – Прогуляться? – переспросила она с удивлением. – Я… знаете, я почти не гуляю. Да и вообще… Она прикусила губу, но в её взгляде сквозило внутреннее желание хотя бы на время вырваться из тех стен, которые так тяготили её.

— Понимаете, здесь некуда бежать. Эти каменные стены, они меня не отпускают, – проговорила она, остановившись у края тротуара. – Когда я играю, я на миг забываюсь, возвращаюсь в тот мир, где я жила музыкой.Мы вышли из магазина и двинулись по одной из немногих тенистых аллей центрального района. Большие деревья лениво шелестели листвой, прохожие спешили по своим делам, и на миг город показался нам обоим почти дружелюбным. Она говорила мало, но с каждым словом раскрывала передо мной свою душу. Звали её Анастасия. Когда-то она училась в музыкальном училище, подавала надежды как пианистка, но жизнь распорядилась иначе. Она переехала в этот город вслед за мужем, который обещал ей будущее «подобно сиянию этих каменных джунглей», но всё обернулось печальным одиночеством. Со временем стали появляться и ссоры, и побои. Сначала редкие, потом частые.

Во мне закипела невиданная доселе решимость помочь ей, но я не знал, как именно. Я был таким же чужаком в этом городе, зависимым от денег, которых у меня почти не осталось, и от милости случайных знакомств. Но, несмотря на это, я чувствовал, что не могу оставить Анастасию в её беде.

Прошло ещё несколько дней, наполненных тяжёлой мрачной тишиной старого дома. Муж её, по словам Анастасии, почти не появлялся – занимался неизвестно чем. Но стоит ему переступить порог, как вся душа Анастасии сжималась. В её глазах читался немой вопрос: куда податься? Как вырваться из капкана? А я смотрел в её лицо, всё чаще замечая тёмные круги под глазами и новую царапину у запястья.

Я впустил её. Она упала на кресло и разрыдалась. Мне оставалось лишь накрыть её плечи своим пледом и попытаться найти слова утешения – воистину нелегкая задача в мире, где с каждым словом можно невольно выдать своё бессилие.Однажды, к моему удивлению, она сама постучалась в мою дверь. Это случилось уже за полночь. Анастасия стояла на пороге и дрожала, прижимая пальто к груди. – Я не знаю, что делать, – прошептала она, и в каждом её слове была безысходность. – Он вернулся… в гневе… Открыл бутылку. Я не хочу…