Книга Очень (не) обычная история, страница 13 – Марина Вуд

— Кто попросил? — спрашивает, как на допросе.

Хотя откуда мне знать, я же в полиции никогда не была.

— Не скажу, — отвечаю и прячу бумажку за спину.

Мне не хочется подставлять Виталика. Хватит того, что Веру неделю отчитывала Валерия Андреевна.

— Я все равно узнаю, — он выставляет руку вперед и протягивает ко мне ладонь, — и если я узнаю это не от тебя, то уволю этого человека без объяснений.

Я несколько минут смотрю в глаза Громову и понимаю, что он не блефует.

— Виталик — су-шеф, — с трудом произношу я и в сторону отворачиваю голову, злясь на саму себя в этот момент.

— Виталик значит, — мужчина тяжело вздыхает и вальяжно разворачивается обратно к стеллажам. — Ладно, — он берет бумажку из моих рук и долго смотрит на нее. Что за каракули? Как это можно разобрать?

Понимая, что Громов смягчился и ничего плохого сейчас не произойдет я подхожу к нему ближе.

— Им вино для соуса надо, — через плечо заглядываю в бумажку, как ворона в костяшку, — он там номер полки написал.

Да, конечно, почерк у Виталика как у врача.

— И что из этого цифра? — показывает пальцем на какие-то загогулины. — Сейчас попробую так найти. Оно явно не самое дорогое.

Пока мы просматриваем стеллажи, я слышу негромкий хлопок, а затем щелчок.

— Что это? — вздрагиваю и машинально жмусь спиной к мужчине в тот момент, когда он нагибается буквой «г».

Он поднимает голову и не разгибаясь смотрит в сторону выхода.

— Дверь захлопнулась, — констатирует Громов и наконец-то выравнивается. Ты что, кирпич убрала? — его интонация моментально меняется и становится похожей на рык. И даже ключ в замке не оставила?

— Не оставила. Убрала. А что, нельзя было? — бегающим взглядом я испугано смотрю то на мужчину, то на дверь по очереди.

— Нет! У-у-у… — издает он протяжный стон. — Здесь доводчик сломан. Черт! — он запускает руку в волосы. Говорил же Лерке, что поменять надо.

Лерке? Это кому, Валерии Андреевной? Видимо у них далеко не рабочие отношения. Мне, конечно, до этого дела никакого нет, но становится почему-то неприятно, и я заставляю себя переключиться на проблему более реальную сейчас.

Мужчина подходит к тяжелой, дубовой двери и несколько раз дергает ее.

— Бесполезно, — заявляет он, — ее разве что танком высадить можно.

— И что теперь будет? Нас же выпустят, да? — с надеждой лепечу я и в ответ получаю многозначительный взгляд.

— Выпустят. Только непонятно когда.

— А вы охране позвоните, пусть они придут, — я цепляюсь хоть за какую-то реальную ниточку.

— Считаешь себя самой умной? Где ты видела связь под землей? — он отставляет бутылку в сторону и прячет руки в карманы серого пальто.

Блин!

— Кто-то же должен сюда зайти. На кухне ведь вино очень надо, — я подхожу к двери и тоже дергаю ее.

Да. Это действительно бесполезно и больше похоже на агонию с моей стороны.

— Если очень надо, то зайдут, — спокойно отвечает мужчина, глядя в мою сторону.

— Егор Владимирович, почему это вы спокойный такой, а? — мой голос срывается практически на крик.

На нервной почве я всегда веду себя слишком импульсивно. Наверное, такая у меня защитная реакция. Сейчас я сама удивляюсь тому, как позволяю себе с ним разговаривать в таком тоне и еще более странно, почему он от этого не злится.

— А что мне прикажешь делать? — мужчина ухмыляется одной половинкой губ. — Бегать и кричать как елейная барышня? Если тебе, конечно, очень надо, то могу ради проформы и покричать, — мужчина, прокашлявшись, наиграно поднял руки вверх и парадируя тонкий голос закричал: Помогите! Спасите! А-а!