Книга Очень (не) обычная история, страница 15 – Марина Вуд

— Значит у нее дурной вкус, — вылетает из моего рта. — Апчхи!

— А может это у тебя на меня аллергия? — он останавливает свои действия руками и ехидно улыбается.

Я отрицательно мотаю головой и рывком отвожу глаза в сторону.

Позор. Просто позор Аня, так рассматривать взрослого чужого мужчину, да еще и хамить ему при этом. Человек, можно сказать, спасает тебя от переохлаждения, а ты совсем неблагодарная.

— Ну все. Вроде бы ноги согрелись, — Громов, наклоняясь, поднимает с пола балетки и одевает мне их обратно на ноги, а мне сразу становится так холодно.

Он что обиделся? В душе поселяется чувство тотальной потери. Нет, нет, нет. Я не хочу так. Пять секунд назад. несмотря на всю ситуацию, в его руках было так хорошо и уютно. А сейчас так одиноко. Холодно. Я бы даже сказала — грустно.

— Егор Владимирович, — я решаю быстро исправить эту ситуацию. — Не отходите и не отпускайте меня, пожалуйста. Я боюсь, что скачусь с этой круглой бочки, — говорю практически приказным тоном и смотрю при этом куда-то вниз.

— Она широкая. И если что я словлю, — хмыкает он и делает шаг назад.

— Нет, — почти вскрикиваю я, наклоняюсь вперед и ловлю его за плечо, нагло притягивая ближе к себе — осмелела, блин. — Не отходите. Я буду за Вас держаться.

Господи, что я творю? Сама себе поражаюсь.

Через секунду я взглядом встречаюсь с Громовым. Мужчина молча подходит ближе, а я судорожно выдыхаю, так как чувствую, что он сжимает мою ногу своей рукой и медленно ведет ею вверх к колену. Его рука двигается очень осторожно, нежно поглаживая мою кожу. И в этот самый момент я вижу, как в его глазах вспыхивает ничем не прикрытая, бесстыжая, откровенная похоть.

Ой, мамочки! Я, наверное, сейчас ослепну от стыда. Щеки сразу же начинают гореть огнем. К горлу подкатывает паника.

Ну а что ты хотела, Крылова? Сама же вешаешься мужику на шею.

— Не надо, — перехватываю его руку своей.

Спустя мгновение он послушно кивает и вскидывает ладони вверх.

— Я просто пробую не холодные ли они, — Громов отстраняется, окидывая меня скептическим взглядом.

— И как? — мое дыхание сбивается, я хватаюсь двумя руками за деревянное основание бочки.

Неловкость так и дребезжит в воздухе вокруг нас.

— Теплые, — шумно выдыхает Громов.

За дверью раздается какой-то шум, и я понимаю, что наконец-то наше заключение или правильней сказать — злоключение закончено.

Егор Владимирович берет меня за талию и успевает опустить на землю до того момента, когда в погреб заходит молодая женщина, явно не скрывая своего интересного положения, а за ней охранники.

— Егор? — она смотрит сначала на Громова, а затем на меня. — Тебя долго не было и поэтому ты прости, но пришлось напрячь твою охрану, чтобы найти тебя. У нас осталось не так много времени.

Ее взгляд мечется, между нами, а мне становится очень стыдно.

— Да. Прости, — он трет рукой затылок. — Просто, дверь захлопнулась снаружи и…

— Доводчики сменим сегодня же, — кивает один из охранников.

— А надо было вчера! — рычит в ответ Егор Владимирович. — Пойдем, — не глядя в мою сторону, мужчина обнимает женщину за плечи, и мягко толкает ее к выходу.

А я как дура упакованная в его пальто остаюсь стоять внутри и лишь провожаю их спины взглядом.

Егор

— Где Тим? — спрашиваю жену своего друга, которая с огромным животом идет на шаг впереди меня, а сам пытаюсь избавиться от этого наваждения в зеленом платье.