Книга Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке, страница 17 – Мария Летова, Мария Манич

Немцев находит мою ладонь и кладет себе между ног. На абсолютно каменную эрекцию, жар которой я чувствую даже через его джинсы!

— Сожми меня, Адель, — стонет мне на ухо. — Давай, блин… хватит думать…

Подчиняюсь, потому что нахожусь под долбанным гипнозом! С восторгом сжимаю каменную длину, от чего урчит, как кот!

— Вот так… м-м-м… — звуки его удовольствия сводят меня с ума.

Интимные. Возбуждающие до дрожи. В моем белье такой потоп, что его можно будет выжимать и вешать сушиться на батарею, если я сумею выбраться из под Немцева сегодня вечером. Но… отголоски разума и логики уже во всю пакуют чемоданы.

Хнычу, ерзая под ним и… о ужас! Поднимаю вверх свои бёдра, безмолвно прося о добавке. О том, чтобы он тоже потрогал меня!

Вместо этого он вдруг замирает и бормочет, поцеловав мой висок.

— Захочешь еще, придется хорошенько попросить…

После чего скатывается с меня и, перевернувшись на живот, начинает громко сопеть.

Раздражающие лучи утреннего Манхэттенского солнца бьют по глазам, когда хмуро провожаю взглядом желтые шашечки такси.

Злая, нервная, психованная… и неудовлетворенная.

Я никогда не бываю психованной. Это вообще не свойственное мне состояние! Мой инструктор по йоге говорил, что залог здорового духа — избавляться от отрицательной энергии через раскрытие чакр, раньше, чем она тебя сожрет. Я пыталась раскрыть их с самого рассвета, два часа мучаясь на ковре в номере отеля, но моя аура по прежнему настоящее дерьмо.

Меня не радует даже свежий круассан и стаканчик кофе, зажатые в руке. Меня вообще ничего не радует!

Бредя по какой-то Стрит, номер которой не запомнила, достаю из кармана телефон и, немного подумав, фотографирую утренние сугробы и невысокие кирпичные дома. Заливаю фотографию в инстаграм, проваливаясь в сторис своей старшей сестры. На фото она лежит в кровати, обложенная своими детьми и мужем, который смотрит в камеру из под густых темных бровей. Хмурым неприветливым взглядом.

Он тоже Немцев, и он совсем другой, не такой баламут как Алекс! А вот Федору Немцеву я неоднократно советовала задуматься о своих чакрах, потому что они у него явно забиты.

“Дом, милый дом *смайлик крейзи*”,— гласит комментарий.

Это странно, но моя сестра и ее муж… они практически никогда не расстаются. Они будто приклеенные друг к другу. Разве это не опасно? Разве любви не нужна свобода? А чувства не остывают, когда вы вместе столько лет рука об руку?

Это то, что не дает мне покоя и терзает. Кучи пар вокруг меня выглядели, как намагниченные, а потом разбегались, швыряясь друг в друга упреками и удаляя совместные фото из социальных сетей.

Перепрыгивая через кучу мусора, пишу в ответ на историю сестры:

“Вы спите? Позвонить хочу”

“В душе. Пять минут”, — тут же отвечает она.

За это время я успеваю сфотографировать кучку рабочих в оранжевых спецовках и несколько бомжей, от которых стараюсь держаться как можно дальше. Они меня пугают, хотя в мире есть вещи и пострашнее Манхэттенских бомжей. Например, знать, что после секса со мной Алекс Немцев на другой день примется смотреть на тот берег, где трава зеленее. Ну… может и не после первого, а… тридцать первого…

Боже.

От отчаяния скулю, запрокинув голову. Вчерашний день забыть у меня уже точно никогда не получится! Потому что я, в отличии от своего лучшего друга, была трезва и при памяти!