Книга Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке, страница 18 – Мария Летова, Мария Манич

Где он, черт его дери?

Я не звоню первая, потому что… я трусиха!

— Привет, мелкая, — мокрая рыжая голова Тони появляется на экране моего мобильного. — Как там… м-м-м… музейная жизнь города?

— Мы были в баре, — насупившись отвечаю. — Дважды.

Весь этот толстый троллинг моей семьи меня достал!

— О-о-о… это меняет дело, — посмеивается она, пристраивая телефон на на своем туалетном столике. — А где твой вундеркинд?

— Наверное, подыхает от похмелья, — говорю сердито, а потом напряженно замечаю. — Ты сказала “твой”.

— А? — переспрашивает непонимающе, точечно нанося на лицо крем, а потом кричит куда-то в сторону. — Немцев, я разговариваю с Аделькой!

— Ты… — безжалостно кусаю губы, пытаясь вернуть ее внимание обратно. — Ты сказала… “твой вундеркинд”. Почему ты так сказала?

Мне важно это узнать именно сейчас, когда я по щиколотку утопаю в снегу среди небоскребов. Почему она не говорила ничего такого раньше? Я бы… запомнила…

— Адель, — вздыхает сестра. — Ты сохнешь по нему с восьми лет. Думаешь, этого кто-то не знает?

— А кто еще знает? — лепечу я.

Проигнорировав мой вопрос, она продолжает:

— Ты на другой конец света к нему рванула. Конечно, он “твой вундеркинд”, чей же еще…

— Он не мой. Я слишком бледнокожая, он любит мулаток… — выпаливаю обиженно.

— Сомневаюсь… — бормочет она, расчесывая волосы.

Мое сердце заходится от волнения.

— Что ты имеешь в виду? Почему ты так сказала? — позорно требую я, по крупицам собирая каждое ее слово.

Мне нужно знать…

Тоня поворачивается в камеру и смотрит на меня с некоторым снисхождением.

— Милая, парни просто так не дружат с хорошенькими девочками годами!

— Дружат!

— У тебя там, что… — Тоня вдруг прищуривается, поднося телефон к самому нос, так что мне становятся видны только ее глаза. — Засос на шее?

— Эм… всем привет и всё пока! — сбрасываю вызов, в панике чуть не отшвырнув телефон в сугроб.

Черт!

“НЕ ДРУЖАТ”,— прилетает от сестры сообщение в мессенджер, и толпа желтых глазастых колобков ржет надо мной до слез.

Закрыв глаза, запутываюсь в себе еще сильнее, чем пять минут назад. И вдруг понимаю, что одной из этого лабиринта мне никак не выбраться. Если… он заварил всю эту кашу, пусть поможет мне ее расхлебывать!

Толкнув дверь первого попавшегося сувенирного магазина по пути на “Уолл Стрит”, влетаю внутрь и осматриваюсь. Баскетбол. Отлично.

— Дис энд дис, — тычу пальцем в бейсболки «Никс».

Синюю и красную.

— Энд дис, — показываю на шарф с принтов в виде американского флага.

— Кул, — поднимает вверх пальцы чернокожий парень за прилавком.

Быстро замотав шарфом шею, примеряю бейсболку. Я никогда в жизни их не носила, даже толком не знаю, как это правильно делается.

Беру обе, одну для себя, а вторую…

В кармане пальто звонит телефон, и я вытаскиваю его оттуда, кипя от негодования.

— Неужели? — бросаю зло. — Не беспокойся, я совсем не потерялась.

— Доброе утро, — слышу в трубке сиплый короткий ответ Алекса.

Даже в таком “предсмертном” образе его голос для меня, как доказательство существования вселенной, но сдержанность его ответа заставляет меня насторожиться.

— Взаимно, — бросаю сухо. — Я почти на месте… а ты? Ты что, спишь?

— Нет, возникли дела. — обрывает так же сухо как и я. — Встретимся сразу на арене Мэдисон-сквер-гарден. У парковки TT16. Возьми такси.