Книга Ненастоящая семья, страница 112 – Мария Манич

Всего слишком для спонтанной свадьбы, которой и быть-то не должно.

У меня нет фаты, а волосы закручены в мягкие локоны, собраны на одну сторону. Я опускаю взгляд, пряча глаза, и не дышу, отсчитывая удары собственного сердца. Мне так страшно было всего лишь один раз в жизни: когда у меня отошли воды и от родов уже ничего больше не отделяло. Деваться было некуда. Так и сейчас.

Поздно куда-то бежать, поздно что-то менять.

А потом моей голой спины касается что-то тёплое.

Рома мягко ведёт костяшками до кромки платья, выбивая своим дичайше нежным прикосновением весь воздух из моих лёгких. Его дыхание касается моего уха, и он мягко произносит:

— Повернёшься ко мне?

Киваю и осторожно, шурша платьем, словно в замедленной съемке, разворачиваюсь. Знаю, что куда бы ни привела нас жизненная тропа судьбы, этот момент я буду вспоминать всегда с особым трепетом. И точно запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Привет.

— Здравствуй, — тихо говорит Рома, впиваясь в моё лицо таким жадным взглядом, что подкашиваются колени. У меня в груди будто лопается огненный шар. Жарко и пылают щёки.

Рома всё смотрит и смотрит. Немного контужено хлопает ресницами и приоткрывает рот.

Но даже сейчас он выглядит потрясающе. Гладко выбрит, волосы аккуратно уложены, стрижку где-то обновить успел. Высокий, широкоплечий, в потрясающем чёрном классическом костюме с бабочкой, и с небольшим бело-зелёным букетом в руках.

Дроздов тепло улыбается и тянется ко мне.

Быстро облизываю губы, мечтая, чтобы он поцеловал меня прямо сейчас. И плевать на толпу посторонних людей, родителей и тихо всхлипывающую Аллу.

— Это тебе. Ты очень красивая, — шепчет Рома, протягивая цветы, и прижимается губами к моей щеке.

Я хватаюсь за его плечи, обнимая. Прижимаю к себе крепко-крепко. Дроздов поворачивает голову, задевая мой нос своим, и наши губы встречаются.

— Снимайте-снимайте, — громким шепотом приказывает Волкова, шмыгая носом. Продолжая целоваться, улыбаемся.

— Он на неё смотрит как в тех роликах на Ютьюб, сейчас расплачусь, — гундит на заднем фоне растрогавшийся Рафик.

— Всю помаду сотрут, — сетует Карина.

— Пора, — даёт команду Костенко. — Регистрация через двадцать минут.

Рома отстраняется, поправляет выбившийся локон у моего лица и ещё раз оглядывает меня с ног до головы. Довольно кивает. Смотрит с обожанием и влажным блеском в глазах.

— Готова?

— Да.

Внизу, у подъезда, нас ждёт свадебный кортеж. Несколько шикарных чёрных автомобилей, позаимствованных Аллой у отца.

Садимся с Ромой на заднее сиденье и сцепляем руки в замок. Моя ладонь немного влажная, нервы натянуты как канаты, его — сухая и тёплая. Он успокаивающе гладит большим пальцем мою кожу, а потом и вовсе тянет на себя и целует наши сплетённые руки.

Успокаиваюсь.

В загсе никакой толпы нет. Про пятьдесят гостей папа либо шутил, либо все нагрянут в ресторан. На церемонии присутствуют лишь самые близкие. Мама Ромы, его брат Лекс, по случаю праздника наряженный в чёрную рубашку. Он показывает два пальца вверх, когда мы с Дроздовым проходим в центр зала. Мои родители и дочь примкнули к ним и, замерев, смотрят на нас глазами, полными восторга. Алла и Костенко останавливаются чуть дальше, в стороне от семьи.

Я чувствую огромную благодарность всем, кто здесь сегодня присутствует… И очень боюсь, что однажды мама Ромы узнает, как началась наша история.