Книга Дети волков, страница 137 – Вера Бук

— Я знаю, что делаю, – заверила я его.

— Откуда ты знаешь?! Я тебе не все рассказал вчера!

На заднем плане гудел и сигналил городской транспорт. Греко, очевидно, разговаривал со мной по громкой связи.

— Дэвид, мне очень жаль, но мы можем поговорить позже? Я стою посреди горы, у оврага, едва слышу тебя. Мне неудобно разговаривать, стоя у края пропасти. И что бы ты ни говорил об этом Мадере или Мадрайтере, или как его там, меня это все равно не остановит! Я не боюсь Мадрайтера. Наоборот, я даже хочу, чтобы это был Мадрайтер, и знаешь почему? Потому что десять лет я только и мечтала о том, чтобы встретиться с похитителем Джули! Когда так долго чего-то ждешь, то не можешь не радоваться, даже если на самом деле тебе должно быть страшно!

Я надеялась, что, несмотря на связь, он понимал меня лучше, чем я его, и, видимо, так оно и было, потому что он невесело засмеялся.

— Поверь мне, Смилла, тебе и правда не хотелось бы, чтобы Мадрайтер оказался отцом девочки!

— И почему же? – сердито спросила я.

— Потому что тогда получается, что девочка точно не дочь Джули.

Ранний осенний ветер растрепал мою одежду. Сзади меня пролетел ворон. Я замерла на месте в ожидании.

— Я не все тебе вчера рассказал, – снова заговорил Греко. – Мне почему-то показалось, что… я мог неправильно все понять и решил сначала прочитать записи о Мадрайтере, которые остались в клинике. Я хотел убедиться… А может, я уже знал, но… не хотел с тобой ссориться.

— Дэвид, о чем ты говоришь? – жестко перебила его я.

Он перевел дух и продолжил:

— Незадолго до исчезновения Мадрайтер внезапно появился на пороге своей первой жертвы изнасилования, женщины, из-за которой он получил восемнадцатимесячный тюремный срок. Как он сказал, «чтобы забрать своего ребенка». Эмму. Ей тогда было около года.

Я все еще стояла неподвижно, прижимая мобильный телефон к уху, хотя предпочла бы выбросить его.

— Когда женщина забеременела после изнасилования, она настояла на том, что оставит ребенка, вопреки желанию семьи, – продолжал Греко. – Это была единственная причина, по которой Мадрайтер не стал наверстывать упущенное, да он и сам сказал ей то же самое в тот день, когда забрал Эмму: «Я оставляю тебя в живых только потому, что ты выносила моего ребенка. Теперь мы квиты».

Квиты? Во мне все восстало. Прежде всего против человека, для которого что-то могло казаться серьезнее изнасилования и похищения детей. А также против самой истории.

— Но я ее узнала, – упрямо сказала я. – Эта девочка – дочь Джули!

— Я не хочу подвергать сомнению твое восприятие, – сказал он, и у меня в голове сразу же зазвенели тревожные колокольчики, потому что я уже слышала эти слова раньше. Психологи и врачи всегда упоминали восприятие, чтобы сказать, что даже если пациент видит мир не так, как надо, с этим ничего нельзя было поделать, а следовательно, это не страшно. Но в итоге они все равно считали его чудаком. Греко продолжал: – Ты никогда не думала, что вся эта история с Джули и ее дочерью может быть просто историей, которую ты нарисовала в своей голове? А если ты так сильно хотела найти ее, что начала приписывать кусочкам головоломки значения, вписывающиеся в твою картину произошедшего? Я имею в виду… Может, ты что-то упускаешь. В психиатрии мы называем…