Книга Дети волков, страница 139 – Вера Бук

— Я присматривала за твоей мамой. – Она отложила кочергу в сторону и закрыла дверцу печи. Наш пузатый чайник стоял на печи, пуская пар. Всю избу заполнило приятное тепло. Но еще больше меня поразило, что фрау Вальтер не материлась. Если бы я не знал ее, сказал бы, что она была трезвой.

— Я видела, как вы вчера ушли из поселка с отцом, а когда не вернулись… – Она почти беспомощно махнула рукой в сторону спальни. – Ну, я подумала, что лучше пойти и проверить ее.

Я кивнул, но, вероятно, так явно посмотрел на ее дрожащие руки, что она быстро прижала их к телу. Я опомнился, отвел взгляд и прочистил горло.

— Спасибо, вы нам очень помогли.

Она улыбнулась, и я немного удивился, когда увидел ее зубы.

— Вы были тут всю ночь? – спросил я.

— Да, я сидела в кресле и смотрела, не нужно ли ей что-нибудь. Я… все равно мало сплю. – И снова стыдливая улыбка, попытка прикрыть губами гнилые зубы. Я ненавидел себя за то, что позволил своим глазам блуждать по комнате в поисках пустых бутылок. Но их не было. Возможно, фрау Вальтер действительно была трезвой.

— Может, хочешь чаю? – Она взяла чайник с печи.

— Спасибо, с удовольствием, – сказал я, но, когда она попыталась налить горячую воду в чашки, ее руки так сильно затряслись, что я побоялся, как бы она не ошпарила себе пальцы. Я быстро подбежал к ней и забрал у нее чайник.

— Давайте я.

Она заметно смутилась, отошла назад и снова прижала руки к телу.

— Я не видела Ревекку несколько дней. Вы всегда вместе. Ты не знаешь, где она?

Я медленно поставил чайник обратно на плиту и достал банку с сушеными дикими травами, которые Ревекка собирала летом. Не было смысла винить фрау Вальтер в том, что она не заметила исчезновение Ревекки раньше.

— Да, фрау Вальтер, я видел ее сегодня, – просто ответил я.

Ее глаза расширились от удивления.

— Да, правда? И… где она, все ли с ней в порядке?

В ее голосе звучало беспокойство. Фрау Вальтер, возможно, нельзя было назвать лучшей мамой в мире, но она все же оставалась матерью. Я глубоко вдохнул.

— Да, с ней все в порядке. У нее теперь есть парень, и она живет с ним за городом. А еще у нее в саду растет грушевое дерево. Вы же знаете, как Ревекка любит груши.

Фрау Вальтер рассеянно кивнула, словно ей все еще трудно было отыскать воспоминания в глубинах своей памяти, а я сжал банку с травами так крепко, что побелели костяшки пальцев. Ярость накатила внезапно. Разрушительная ярость, врывающаяся как порыв ветра, встретившись с которым радуешься, что успел спрятаться за камень до того, как тебя собьет с ног.

Я впервые почувствовал ее в супермаркете. Достаточно было просто сказать незнакомой женщине, что путь к Лестнице Иакова непроходим, как нас учили с самого раннего детства. Вместо этого я отправил ее по ложному следу. По тропе к Обер-Швeрце, где камнепады, засыпающие тропы, были реальностью, а не сказкой. Там находилось ущелье, и весной, когда таял ледник, целые лавины камней срывались и с грохотом обрушивались вниз. Грохот их падения разлетался на многие километры словно отдаленные раскаты грома.

Мы опасались ущелья даже больше, чем ледника, и старались держаться от него подальше. По такому опасному пути не стоило ходить в одиночку. Особенно если вы не были знакомы с местностью. И все-таки я отправил ее туда. И теперь задумывался почему. Потому что я действительно был сыном преступника, каким меня все считали? Потому что я хотел наказать незнакомку вместо Ревекки? «Она хотела уйти от меня», – сказал отец и заплакал, даже спустя столько лет после того дня. Кажется, теперь я понял, почему он так поступил. Он так любил маму, что просто не мог ее отпустить. В его глазах это был не акт наказания, а акт любви.