Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 117 – Александр Капков

— Курите? – спросил он.

— Сигары курю редко, но сейчас не откажусь, – ответил Антон.

Он взял сигару, внимательно осмотрел ее закругленный конец и, найдя место, где менялось направление намотки листа, отрезал кончик с помощью маленькой гильотины, стоявшей на столешнице. Раскурил он ее тоже правильно. Дождался, когда спичка прогорит достаточно, и затем поднес ее к кончику сигары, дал ей задымиться и лишь после этого взял ее в рот и затянулся. Наблюдавший за ним Вишецкий одобрительно кивнул головой. Окутавшись сигарным дымом, хозяин и гость время от времени позволяли себе несколько капель кальвадоса. Только сейчас Михаил Андреевич позволил себе расспросы о внучке. Он задавал вопросы, а Антон отвечал. Их беседа шла неспешно и не затрагивала скользких тем. Но Антон все же контролировал себя, обдумывая каждое слово. Он не хотел рассказывать о тех или иных качествах Лизы. Пусть она сделает это сама. Антон был уверен, что Лиза поначалу будет именно такой, какой ее представляет себе дед: несчастной скромной девушкой, рано потерявшей мать и отца. Несомненно, с характером. Иначе как бы ей выжить в условиях Гражданской войны и разрухи.

Проведя у Вишецкого более двух часов, Антон начал откланиваться. Михаил Андреевич, провожая его, вложил в руки Изломина плотно набитый конверт.

— Что это? – удивился Антон.

— Так. Небольшой подарок, Антон Юрьевич, – загадочно улыбаясь, произнес старик.

— Париж – дорогой город. Вам это пригодится. И не смейте отказываться. Я вам очень обязан.

Антон сообразил, что в конверте деньги. Его попытка воспротивиться ни к чему не привела. Конверт был почти насильно вложен во внутренний карман пиджака.

Антон неожиданно для самого себя проснулся среди ночи и долго лежал, слушая ночные шорохи и скрипы. С ним такое бывало и раньше, особенно когда снилась война. Сны про войну он видел редко, но они всегда были настолько яркими и реалистичными, что он просыпался, зачастую не досмотрев их до конца. В них Антону обязательно не везло: отказывало оружие, спотыкался на всем скаку конь или кто-то стрелял в спину. Но сегодня он даже не мог вспомнить, что ему снилось. Какая-то дребедень без начала и конца. Это была его четвертая ночь в отеле. И от сна Антон перекинулся на воспоминания о первых днях, прожитых им в Париже. Они прошли сумбурно. После посещения Вишецкого за него взялся Павел Михайлович.

Утром Антон был предоставлен самому себе. Вставал он в восьмом часу. Неспешно брился, принимал душ, одевался и шел завтракать в кафе неподалеку. Обслуживала его одна и та же симпатичная официантка. И Антон на второй день позволил себе невинный флирт. Девушка улыбалась его шуткам, показывая мелкие ровные зубки. И Антон намеревался в самом скором времени попросить ее показать ему Париж. Он сделал бы это раньше, но ему мешал хозяин. Этот радушный внешне толстячок все время находился рядом, пока официантка обслуживала Изломина. По тому, как вела себя с ним девушка, хозяин приходился ей родственником. Скорее всего, дядей. Антон, однако, не терял надежды, что сможет улучить нужный момент.

Позавтракав, Изломин отправлялся бродить в одиночестве по улицам Парижа. Больше всего ему нравилось гулять по набережной, до которой он доходил пешком. Парижская осень, более теплая, сохраняла краски даже в ноябре. Антон подолгу стоял на берегу Сены, разглядывая проплывающие лодки и катера.