Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 118 – Александр Капков

Перед обедом за ним заходил Щеглов. И спокойное времяпрепровождение заканчивалось. Сначала они шли обедать в ресторан, бывая все время в разных. Затем Павел Михайлович показывал ему Париж: Лувр, Гран-Опера и прочие не менее известные музеи и исторические места. Проводил показы Щеглов вдумчиво, не более двух-трех посещений за один раз.

А вечерами наступало главное веселье. Антон посещал эмигрантские собрания. Не все подряд, конечно. Да и собраниями назвать их можно было с большой натяжкой. Десять-пятнадцать участников, не больше. Люди эти были серьезные и заинтересованные в беседе с человеком, жившим при новом большевистском порядке. Официальное название СССР в таких собраниях употреблялось исключительно в ироническом ключе. Вопросы ему задавали разные. Были среди эмигрантов те, кто искренне интересовался жизнью в СССР, но попадались и желчные, злые типы, пытавшиеся чуть ли не обвинять Антона за то, что тот не пустил себе пулю в лоб, а остался прислуживать большевикам. Не будь рядом Щеглова, одна из таких бесед вполне могла завершиться дракой. Так досадил Антону один неуравновешенный господин, добивавшийся от Изломина публичного покаяния.

Ожидаемо, что здесь, в Париже, он встретил своих знакомых из прошлого. Его продолжали проверять. С этим ничего нельзя поделать. Нашли двоих. И в одном ночном погребке, где собиралась молодежь, чтобы весело провести время среди своих, Щеглов подвел к нему двух людей, ожидая их реакции на встречу с Антоном. С одним из них Изломин учился в кадетском корпусе с разницей в один год. Помнил только его фамилию: Харитонов. Вторым же был Нелидов. Он, по собственным словам, редко посещал подобные места. А значит, его попросили об этом. И им пришлось разыграть радостную сцену встречи старых друзей и однополчан. Если у Щеглова и тех, кого он представлял, были какие-то сомнения на счет Изломина, то они должны были отпасть. После расспросов, крепких объятий и тостов с шампанским, все трое уговорились обязательно встретиться и посидеть в ресторане по старой офицерской традиции. Разумеется, когда Антон будет свободен. Пока же дела у Изломина были. Ему предстояла встреча с генералом Кутеповым. Она уже должна была пройти вчера днем. Но в последний момент их с Щегловым предупредили, что визит к генералу откладывается на следующий день. Значит, он должен был состояться уже сегодня.

Антон лениво гонял в голове мысли, точно бильярдные шары, вспоминая то одно, то другое. Ему хотелось курить, но вставать было лень. Антон потянулся и включил ночную лампу. Посмотрел на часы. Стрелки показывали третий час. Халатом он не обзавелся, потому пришлось надеть рубашку и брюки. Сунув ноги в домашние туфли, Антон поднялся с кровати и подошел к туалетному столику, на котором лежали сигаретная пачка и зажигалка. Здесь, в Париже, он быстро отвык от советских папирос и перешел на французские сигареты «житан».

Антон взял пачку в руки, когда от входной двери раздался сильный шум. Ночник горел неярко и освещал лишь кровать, а остальное помещение таилось в полумраке. Он повернулся, сделал несколько шагов к двери и увидел, что она вдруг распахнулась. В номер ворвались несколько темных фигур. Первый на бегу взмахнул рукой, и тяжелый кулак врезался Антону в лицо. Он пошатнулся от удара и, защищаясь, выставил локоть. Но кулак изменил направление и ударил в живот. Антон согнулся. И тут же, не давая опомниться, его схватили, заломили руки назад и поставили на колени. Изломин поднял голову. Перед ним стоял человек. Еще двое держали. Дверь в номер уже была закрыта, а свет включен. «Итак. Нападавших трое. Правую руку держит тот, кто бил. Он, очевидно, боксер. Удар хорошо поставлен. Слева послабее, слишком уж жмет руку», – Изломин ждал. – «Что будет дальше?».