Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 176 – Александр Капков

— Куда же вы, Изломин? – спросил он с усмешкой. – Не терпится покинуть наш гостеприимный кров? Ну, все! Шутки кончились.

Он обратился к есаулу.

— Теперь ты отвечаешь за него. И отвечаешь головой. И делай, что хочешь. о, чтобы этот милый мальчик к вечеру был согласен нам помогать. И серьезно, без дураков.

Тут-то всё и началось. Митошин и Осицкий привели Антона в подвал, посадили на стул лицом к спинке и привязали руки к стулу. В окружении шкафов с лежащими на полках бутылками, Антон почувствовал себя точно в камере пыток. Пришедший в себя Старич мстительно наблюдал за происходящим. Есаул взял широкий кожаный ремень и показал Антону.

— Я умею им пользоваться, – похвастался он. – И сейчас продемонстрирую на тебе свое умение.

— Жаль, – сказал Антон.

— Чего? – не понял Митошин. – Себя?

— Нет. Жаль, что ты носишь такой же чин, как и есаул Агапов. Вот тот был настоящим казаком, а в благородстве и мужестве дал бы тебе сто очков вперед.

Митошин ощерил по-волчьи зубы и нанес первый удар. Спина точно взорвалась от боли. Изломин с трудом подавил стон. Следующие удары ремня он терпел также молча, прикусив до крови губу. Его хлестали до тех пор, пока он не потерял сознание. И лишь после этого оставили в покое. Он смутно помнил, как его подняли на второй этаж, протащили по коридору и бросили на кровать. Придя в себя, Антон занялся обследованием спины, насколько это было возможно. В общем-то, есаул свое дело знал. Кровь выступила не везде. Он убедился в этом, сняв жилет и рубашку. Боль постепенно затихла, но лежать приходилось только на животе. Обед ему принес Старич. А на ужин он уже смог спуститься сам.

Сегодня он чувствовал себя не в лучшей форме. Сволочи! Что же такого они придумали? Долго гадать ему не пришлось. В двери повернулся ключ. В комнату вошел Шевин. Жизнерадостный, чисто выбритый и благоухающий дорогим одеколоном.

— Живой? – весело осведомился он. – Превосходно! Сейчас тебя отведут в ванную комнату, чтобы привел себя в порядок. Потом завтрак. Больше голодом морить не станем. И вперед, к Щеглову.

— А разговор с Конродисом?

— После операции.

— Нет, так не пойдет.

— Тебе, Изломин, придется согласиться.

— Это еще почему?

— Посмотри сюда, а после говори.

Шевин посторонился и показал рукой позади себя.

Антон подошел к двери и увидел в коридоре Лизу. Ее держал за плечо Осицкий.

Лицо Лизы Крушевиной было более бледным, чем обычно. Она изо всех сил старалась казаться невозмутимой, но Антон увидел, что давалось ей это нелегко. На всегда тщательно одевающейся девушке было надето мятое платье, как если бы она в нем спала. Под глазами обозначились темные круги. Сам Антон выглядел тоже не лучшим образом. Но ее вид его поразил. Случилось то, чего он боялся. Лизу используют для давления на него. Он с трудом сглотнул.

— Антон! – крикнула Лиза. Но продолжить ей не дали.

— Уводи ее, – приказал Осицкому Шевин.

Он закрыл дверь и спросил Антона.

— Ну? Понял теперь, что время выставлять условия и фордыбачиться для тебя прошло безвозвратно. Будешь делать, что скажем. Тебе же, Изломин, не надо объяснять, что произойдет с твоей подругой, если попробуешь не подчиниться? И не нужно уверений типа она здесь не причем. Не поверю. Эта особа пыталась тебя искать и натравила на нас твоего дружка Нелидова.