Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 69 – Александр Капков

— Как же так получилось? – все же спросил он хмурого Никодима. – Небось, обрезы прятал? А ворота закрыть в голову не пришло?

— Да кто же здесь ездит-то? А ворота открыты, потому как туда-сюда мотаемся. Да чего уж теперь оправдываться. Они въехали прямо во двор, а зять навстречу с тремя винтарями. А сам знаешь. За оружие теперь наказание выходит большое. Милиционер кричит: стой, мол. И за наган схватился. А Ленька мой в сарае был. В него из ямы стрельнул – и наповал.

— Участковый?

— Нет. Может, из уезда?

— Надо посмотреть.

Тихий склонился над убитым, провел руками по карманам, засунул руку в правый брючный, вынул красного цвета удостоверение. Открыл. Да, сотрудник уездной милиции. Какого рожна его сюда занесло? Тихий резко выпрямился.

— Постой! Ты сказал «они»? Их сколько было?

— Двое. Второй в сарае.

— Убитый?

— Почему? Живой. Он же не милиционер. Штатский, городской.

— Пойдем. Посмотрю сам.

В сарае было темно. Никодим поднял руку с фонарем вверх. На перевернутом ящике сидел человек в городской одежде. Руки были связаны за спиной. Свет от фонаря упал на его лицо. Глаза сидящего смотрели спокойно и открыто.

— Кто такой? – спросил Тихий. – Говори правду, мил человек. Врать не советую.

— Я из Губнарообраза. Школы проверяю. У меня в кармане бумага. Посмотрите, если не верите.

Тихий достал сложенный вчетверо лист.

— Посвети!

Он медленно прочитал вслух:

— Тамбовский отдел народного образования уполномочивает инспектора тов. Платкина Н.Н. провести выборочную проверку подготовки сельских школ Борисоглебского уезда к началу 1924/1925 учебного года. Зав. Отделом. Подпись. Печать.

— И что нам с тобой теперь делать, инспектор? – спросил задумчиво Тихий. – Закопать?

— За что? – тихо спросил Платкин.

— Заехал не туда, вот и вся причина, – буднично сказал Тихий.

— Не по-христиански так-то поступать.

Голос говорившего был также тих, но по-прежнему спокоен. Паники в нем не ощущалось.

— Бога вспомнил! – загудел Никодим. – Ирод! Кто церкви рушит? Не вы?

— Пойдем-ка поговорим.

Тихий вышел из сарая, потер шею.

— Да, наворотил ты делов, брат. Больно уж горячие головы у твоих ребятишек. Сразу стреляют, не думая. Может, мне к себе их в банду взять? А что? Семейным предприятием станем.

— Не до шуток мне, – обронил Никодим. – Лучше скажи. Как быть?

— Труп клади на телегу. И второго тоже сажай. Заберу их с собой. Спрячем в болотах.

И никто не найдет. Сгинули. И все. И грех за второго на мне будет. Согласен?

— Да. Давай так и сделаем.

— Сговорились, значит? И за тобой теперь, Никодим, должок!

На поезд Антона провожали всем отделом. Время, проведенное в Острогожске, не прошло для него даром. Он не только выяснил, что шансы найти внучку эмигранта еще есть, но и познакомился с хорошими ребятами. Даже Федор после драки примирился с его присутствием возле Кати и вел себя гораздо спокойнее и тише. Антон побывал на спектакле в клубе и получил представление о том, чем живет комсомольская молодежь. Для человека, прикидывающегося этнографом, познакомиться с городским фольклором было очень кстати. Катя дала Антону свой адрес и попросила написать ей письмо при желании. Он пообещал, хотя не был уверен, что сделает это. Он надеялся, что со временем ее интерес к нему остынет, а Федор постепенно вернет себе утраченные позиции. Прощаясь, инструктор уважительно спросил, где Антон научился так драться.