Книга Колонна приговоренных, страница 28 – Александр Тамоников

— Ясно, — сказал Глеб. — На связь мы должны выйти только в том случае, если всей группе будет грозить опасность полного уничтожения. В противном случае пользоваться рацией мы не имеем права, и все сведения, которые нам станут известны, мы должны будем доставить лично.

— Да. Все верно, — подтвердил Першин. — Никаких отметок на карту вы тоже не должны наносить. Карта — это дело такое… Она может попасть в руки врагу. Все должно быть вот тут, — постучал он пальцем по лбу. — И еще… — Першин нахмурился и, опустив голову, замолчал. Он намеренно сделал паузу, чтобы подчеркнуть всю важность того, что сейчас скажет. — И еще, — повторил он. — Никто из группы в случае, если вы будете обнаружены немцами, не должен попасть в плен. Даже раненным. Независимо от того, боец это будет или командир. И — независимо от того, будет этот человек что-то знать о задании или ничего не будет знать. Это понятно? — снова посмотрел он на Шубина и Астафьева.

Разведчики переглянулись.

— Понятно, — ответил Ренат и уточнил: — Рацию, как я понял, тоже необходимо будет уничтожить после передачи сообщения.

— Да, — подтвердил Першин. — Я понимаю, что это осложнит ваше пребывание в тылу врага, но следовать приказу необходимо ради безопасности нашего наступления.

— Думаю, что и безопасности группы тоже, — заметил Шубин. — Немцы наверняка вокруг своего секретного объекта и вообще в районе Хмельников проводят радиопеленгацию эфира.

— Не исключено, — согласился Першин. — Поэтому вы понимаете всю важность задания в условиях тишины в эфире.

— Но как тогда мы сможем передать вам, что задание выполнено и группа готова к тому, чтобы ее забрали? — задал вопрос Астафьев. — Первоначально было…

— Да, — прервал его Першин. — Первоначально было решено, что группа после выполнения задачи свяжется со штабом бригады, а мы в свою очередь — с нашей авиацией. Они направят самолет, чтобы вас забрать. Так было первоначально, но потом в штабе армии решили, что лучше всего будет просто определить день и время, когда за вами вылетит самолет.

— Вообще-то мы не погулять пойдем, — насупился Шубин. — Мы не можем знать, сколько времени займет выполнение задания. Ведь нет определенного места, где искать этот самый секретный немецкий танковый корпус. Мы даже не знаем, есть ли он на самом деле, или это обычная немецкая дезинформация.

— Я понимаю твою тревогу, Глеб. — Смершевец положил Шубину руку на плечо. — Но именно по этой причине и был назначен определенный срок для выполнения задания. Трое суток! — Голос Першина прозвучал в тишине землянки как приговор. — Не знаю как, но тебе, капитан, лучше знать, как вам обернуться за эти трое суток. Самолет прибудет за вами ровно к сроку — час в час, минута в минуту.

Першин отвернулся от пристального взгляда Шубина. Майор понимал, что его слова — это всего лишь слова, приказ командования, который он передал разведчикам. Но он также понимал, что эти слова и этот приказ могут не совпадать с реальностью, с которой столкнется группа Шубина там, глубоко в тылу врага. По сути, это задание могло означать для Глеба и его товарищей поход в одну сторону. Вероятность того, что самолет не за кем будет высылать, была велика.

— Ничего, — прервал молчание Глеб. — Разведка для того и нужна, чтобы брать на себя невыполнимые задачи. Разве мы не рискуем каждый раз, когда идем на задание? Разве мы знаем, когда вернемся обратно и вообще — вернемся ли? — задал он вопрос, который не требовал ответа ни от его командиров, ни от его подчиненных.