Книга Колонна приговоренных, страница 65 – Александр Тамоников

Первым шагнул из строя Пиня. Потом почти все остальные разведчики сделали то же самое. В строю остались только радист Жданович, Антип Вальцов — так как ему было приказано оберегать радиста и рацию — и Сергей Китаев.

— Товарищ капитан… Глеб, — снова посмотрел на Шубина Астафьев. От переполнявших его эмоций голос его звучал напряженно и сдавленно. — Вы не можете…

И снова Глеб не дал ему до конца высказаться.

— Да, я не могу рисковать всеми. Поэтому я оставлю с собой только троих — Пиню, Летицу и Савенкова.

— Если оставляете Леню, то я тоже остаюсь, — заупрямился Теплицын. — Я друга не брошу. Погибать, так вместе. Пускай вон Летица вместо меня в группе с радистом будет.

— Хорошо, Летица остается в группе Астафьева, — вздохнул Глеб.

Но и Савелий не захотел уходить и бросать своих товарищей. Начался спор.

— Приказы командира не обсуждаются, — прервал их перепалку Астафьев и тут же сказал, обращаясь к Шубину: — Ты думаешь, что мне не жаль детей? Думаешь, что я бы не остался и бросил бы тебя? Мы — друзья, а не только ты — командир, а я — твой заместитель. Если уж дошло до дела совести, то давай говорить начистоту. Будь я командиром, я бы наверняка поступил бы так же, как ты. Но нам нужно доложить в штаб армии координаты места, где немцы прячут резервную дивизию. И вообще…

— Вы меня простите, что вмешиваюсь, — вдруг прервал Рената радист Жданович. — Но если бы меня спросили, я бы мог кое-что предложить, чтобы закруглить, так сказать, этот наш спор и развеять всяческие сомнения по поводу того, что делать дальше и как правильней поступить.

Все с удивлением посмотрели на Дмитрия.

— Что-то раньше за тобой не замечались такие мудреные словеса, — заметил Антип Вальцов. — Митя, где и когда ты научился так выражаться?

Жданович что-то хотел ответить, но Астафьев опередил его и сказал:

— Говорите, Жданович, что вы хотели предложить?

— Ответьте мне на вопрос, товарищи командиры. На кой я вам, радист, тут сдался, если мной, а вернее, рацией нельзя воспользоваться? Мне, например, кажется, что сейчас наступил тот самый момент, когда как раз мы с рацией и пригодимся. Ведь, как я понимаю, приказ был таким — радировать в штаб можно только тогда, когда у группы возникнет безвыходная ситуация. Я правильно понимаю момент? — посмотрел он на Шубина.

Глеб промолчал, однако вопросительно посмотрел на Астафьева.

На Рената посмотрели и остальные разведчики. Теперь получалось так, что все зависело именно от него, а не от Шубина. Именно Астафьев должен был решить, разделится ли отряд на две группы: одна — останется и попробует освободить детей, а вторая, продолжая выполнять основное задание, уйдет. Вернее, вернется в окрестности Шидлува, где их заберет самолет.

— Что? — не сразу понял взгляды разведчиков Ренат. — Что вы все на меня уставились? Я — не командир, и решения принимаю не я. Глеб, да скажи ты им! — с негодованием обратился он к Шубину.

— Нет, говори ты, — ответил Глеб. — Решение принимаешь ты. Потому что именно тебе я только что передал все командирские полномочия.

— Снимаешь с себя ответственность? — насупился Астафьев.

— Нет, не снимаю. Но инициатива прозвучала от бойца из твоей группы, а значит, ты должен принять решение. Я не могу рисковать всей группой, поэтому я ее и разделил.