Книга Колонна приговоренных, страница 68 – Александр Тамоников

— А потому, что пока налет закончится, пока детей на машины погрузят, пока мы грузовики отобьем — и рассветет, — пояснил Шубин очевидную мысль. — Когда светло, сложнее будет добраться до леса незамеченными. Не забывайте, что возле Зрече-Мале стоит мотострелковая часть.

— Но если не учесть все нюансы операции… — начал было спорить с ним радист Жданович, но его прервал Астафьев:

— Все нюансы все равно не учтешь, даже если сутки сидеть и разрабатывать операцию. Это тебе не крестиком вышивать. Немцам в голову не залезешь, а потому никогда до конца и не знаешь, как они станут действовать и что предпримут на самом деле, а не по нашему предположению.

— Это точно, — согласился с лейтенантом Сергей Китаев. — По своему опыту знаю, что в разведке больше приходится действовать, как говорится, по интуиции, чем по четко спланированному плану. Но все равно хотелось бы иметь больше уверенности в окончательном, так сказать, исходе задуманного.

— Сиди уж, стратег, — прервал его Теплицын. — Отдыхай, пока отдыхается. Скоро не до того будет.

— И все равно могли бы еще немного полетать и фрицев попугать, — не отступал Жданович.

Словно услышав его слова, вновь взвыла сирена. Звук ворвался в тишину так резко и неожиданно, что Глеб чертыхнулся, а Астафьев даже вздрогнул и тоже выругался.

— Только бы ненадолго вся эта кутерьма, — заметил Шубин, всматриваясь в циферблат наручных часов. — До рассвета хотя и три с половиной часа, но совсем не хочется, чтобы все прошло при свете дня.

Дверь в квартиру распахнулась, и вошли сначала Летица, за ним еще четверо подростков — одна девушка и трое парней, всем на вид лет по пятнадцать — шестнадцать. Позади всех шел Савельев.

— Вот, товарищ капитан, поймали четверых поляков, — доложил Савелий, который вместе с Леонидом дежурил на лестничной площадке. — Как они попали в дом, понятия не имею, через двери точно не входили.

— Ви руски? — внезапно обрадовался один из парней и, толкнув стоявших рядом с ним девушку и еще одного паренька локтем, радостно повторил: — Руски, руски.

Потом быстро-быстро начал что-то говорить по-польски, обращаясь к Глебу и Астафьеву и показывая то на себя, то на своих спутников. Все четверо были одеты кто во что горазд, но при этом не так тепло, как полагалось бы быть одетыми в эту январскую пору, — на них почти совсем не было теплых вещей. Глеб, прежде чем ответить парнишке на его пространную речь, внимательно оглядел подростков и горестно покачал головой.

— Что он там рассказывает? — поинтересовался у него Астафьев.

Остальные разведчики, поднявшиеся при появлении незнакомцев, тоже посмотрели на Глеба в ожидании пояснений.

— Говорит, что они антифашисты из организации «Млада польска». Я так понял, что входят в эту организацию только они четверо. Больше никого нет. Весь личный состав налицо, как говорится. Зовут их Анджей, Рони, Сара и Кшиштоф, — коротко перевел всем сказанное пареньком Шубин и в свою очередь обратился по-польски к подростку: — Как вы проникли в дом? Через чердак? С какой целью? Вы тут живете?

— Нет-нет, мы не живем в этом доме, — покачал головой паренек, который представился Анджеем и, по всей видимости, был в этой четверке командиром. — Мы приходим следить сюда по ночам за тем домом, — показал он рукой на дом, в котором находился, по предположению разведчиков, медицинский центр. — А как мы попали в дом? Да через чердак. В доме, только на той его стороне, что с улицы, а не со двора, есть еще один подъезд. Он тоже заколочен, но мы попадаем в дом через одно из окон на первом этаже. Поднимаемся наверх и проходим через чердак на крышу, а оттуда — на чердак соседнего подъезда.