Книга Колонна приговоренных, страница 84 – Александр Тамоников

— Ты хочешь выгрузить ящики и спрятать их на хуторе? — спросил Астафьев.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Глеб. — Надо только удостовериться, что там, где мы решим их спрятать, нет полицаев или людей, которым по нраву фашистский режим. Чтобы, значит, никто не донес.

— Пока все вокруг спокойно, можно выслать разведку, — согласился Ренат. — Возьму Савенкова и Теплицына, схожу посмотрю, что там впереди делается.

— Ступайте, только быстро. Нам долго оставаться тут, пускай даже в лесу, никак нельзя. Все-таки дорога, мало ли кто по ней проедет?.. Так что разведайте. Хотя погоди, не надо никакой разведки. Поедем вперед. Я и Алексей наденем немецкую форму, остальные будут в защитной, так что не поймешь, кто мы — немцы или нет. Главное — рта не открывать. В кузов к Алексею посадим медсестру, с нами полковник сидит. Чем тебе не прикрытие? — Глеб помолчал, затем уверенно обратился к смотревшему на него в ожидании окончательного решения Астафьеву: — Так и сделаем. А разведку посылать — только время терять. Мало ли что может за то время, пока вы ходите, случиться? Кинутся немцы нас искать, а мы — вот они, совсем рядом. Посиди с этим, — кивнул он в сторону полковника, — а я схожу медсестру к Александрову в машину пересажу.

Глеб обошел машину и, откинув брезент, спросил у Теплицына:

— Все целы? А то пришлось быстро ехать. Сильно трясло?

— Ничего, живы, — ответил Юрий. — Правда, нескольких ребятишек вырвало. Но это еще непонятно от чего — от тряски, или просто пища не пошла из-за слабого организма.

— Вы уж потерпите, — обратился Глеб к сидевшим в кузове детям и женщинам по-польски, а потом, сразу перейдя на немецкий язык, сказал медсестре: — А ты выходи. Юра, помоги ей, — попросил он Теплицына. — Я ее к Алексею в кабину посажу. Сейчас будем мимо хуторов проезжать. Так вы там сидите тихо и, пока не позволю, тент даже не приоткрывайте. Понятно?

— Да уж куда понятней, — ответил Теплицын, помогая медсестре перебраться через борт кузова.

— Как вас зовут, фрау? — поинтересовался Глеб у средних лет женщины с тонкими, нервными губами и прямым, несколько длинноватым носом, одетой в халат и с медсестринским платком на голове.

Та несколько минут молчала, потом нехотя ответила:

— Грета Браун.

Глеб кивнул и, указав женщине на соседнюю машину, сказал:

— Прошу в кабину, фрау Грета.

Та, удивленно вскинув тонкие брови, посмотрела на него и направилась ко второму грузовику.

Глеб опередил ее и сказал открывшему дверцу кабины Пине:

— Принимайте к себе даму. Кто там с вами еще сидит? Китаев? Пускай к ребятам в кузов перебирается, а эту к себе посадите. — И еще раз повторил уже вылезшему из грузовика Китаеву: — Сейчас мимо хуторов поедем. Ушки на макушке держите, но сидите тихо, как мыши, и тент на кузове опустите. Не поднимайте его и не выходите, пока не будет от меня приказа. Понятно? Передай другим.

И снова поехали, но уже неторопливо и осматриваясь по сторонам, нет ли где-нибудь поблизости спрятавшихся в лесу немецких частей или замаскированной военной техники. Но так ничего до самого выезда из лесополосы и не обнаружили.

Отъехав около километра, выехали на открытое место. Перед ними был хутор. Почти такой же, какие Глеб когда-то видел на Западной Украине, но только побольше и побогаче. Это было видно и по самому дому — добротному и ухоженному, и по множеству хозяйственных построек, которые стояли неподалеку от дома. Полякам, в отличие от украинцев, никто обзаводиться своим личным хозяйством не запрещал.