Книга Колонна приговоренных, страница 85 – Александр Тамоников

Но, несмотря на то что сараев на хуторе было много, видимых следов, что в них сейчас содержат какую-нибудь живность, не наблюдалось. Все постройки были заметены снегом, никаких человеческих следов и тропинок, ведущих к ним от дома, не было видно. По всей видимости, немцы и тут выгребли все, что могли. Впрочем, сам хутор был все же обитаем. Возле дома, у дверей и во дворе, снег был утоптан. Рядом с домом стоял небольшой сарай-дровяник, к которому вела узкая тропинка, неподалеку от него бегала непривязанная небольшая собака.

Все это Глеб успел рассмотреть, выйдя из машины, которую остановил неподалеку от дома. Собака хотя и увидела его, но никак на приезд чужаков не отреагировала. Не выскочила со двора и не стала на них лаять, а просто стояла и смотрела на Шубина и на машины у дома. Видимо, горький опыт прошлого научил ее молчать и не реагировать на такие вот визиты.

Из дома им навстречу тоже никто не вышел, из чего Глеб сделал вывод, что их опасаются и сидят тихо, надеясь, что машины, постояв, поедут дальше. Позвав с собой Александрова, он направился к дому. Поднялся на крыльцо, дернул дверную ручку, но дверь оказалась запертой. Шубин громко и решительно, как это могут делать только немцы, стал стучать в дверь. Через минуту она отворилась, и в проеме появилась укутанная в теплый платок женщина. Она молча отошла, пропуская незваных гостей в дом.

По ее поведению Шубин понял, что немцев или полицаев в доме нет, иначе к нему вышла бы не хозяйка хутора, а кто-нибудь из ее постояльцев. Впрочем, возможно, что женщину просто послали открыть дверь, а сами остались сидеть в теплой комнате. Но когда Глеб вошел в дом, он убедился, что, кроме женщины, открывшей двери, двух стариков и троих ребятишек никого больше нет. На всякий случай он решил сразу не раскрывать ни себя, ни цели визита и спросил по-польски, но подражая немецкому акценту:

— Мужчины в доме есть?

— Вон один в углу сидит, а второй на печке, — показала рукой женщина сначала на старика у стены, а потом на мальчика лет шести-семи, который с любопытством и одновременно со страхом смотрел на Глеба с полатей.

— Женщина, я спросил не про старика и мальчика, а о муже! — повернулся к полячке всем телом Шубин и строго посмотрел на нее. — Есть у тебя муж? Или, может быть, взрослый брат?

— Муж на соседний хутор уехал еще рано утром, — неохотно ответила хозяйка. — Детей кормить нечем, поехал полбы одолжить.

Сказала, а сама невольно посмотрела в ту сторону, где за столом сидела старушка и что-то шила. Но посмотрела не на саму старушку и даже не на ее шитье, а куда-то вниз, на пол. Глеб шагнул в ту сторону и почувствовал, как под ногой скрипнула половица. Он улыбнулся, поняв, что где-то рядом со столом есть в полу ход в погреб. Но сразу показывать, что о чем-то догадался, не стал, а спросил женщину:

— На чем уехал? На санях? У вас есть лошадь?

Женщина поняла, что сказала что-то, чего не должна была говорить, закрыла рот рукой и испуганно посмотрела на старика. Тот нахмурился, осуждающе покачал головой, встал со своего места и тихо заговорил, обращаясь к Шубину:

— Так нет у нас лошади-то, пан офицер. Вернее, есть, но такая старая, что еле ноги передвигает. Вот на ней сын с утра и поехал. Только глупая баба неправильно сказала. Не на соседний хутор он поехал, а в город, в Хмельники. Только завтра вернется. На такой-то кляче, как у нас, быстрее никак не получится.