Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 15 – Ксюша Иванова

Заводит меня в дом.

Ну, что же? Всяко лучше, чем в подвале.

Осматриваюсь.

Отсюда, как ни крути, сбежать все равно будет проще!

Уже ночь.

И я странным образом чувствую дикое желание спать! Хотя ведь, если подумать, в такой ситуации организм должен, наверное, включить какие-то свои скрытые резервы. Но нет. Мне так сильно не везёт.

— Иди в ванную! — показывает на одну из дверей рядом с кухней. — Я сейчас нормальную одежду дам.

Уходит за одеждой, причитая без остановки.

Она вся в чёрном. Но на старуху не похожа — наоборот, высокая, статная, с горделивой осанкой.

Смотрю вслед. Что же мой отец сделал им такого, что они так нас всех ненавидят?

В ванной нет замка.

В растерянности кручу металлическую защелку на ручке. Но она легко проворачивается вокруг своей оси и не запирает дверь! Такой богатый дом, а двери не запираются!

Как здесь мыться?

С обратной стороны ручку дергают.

— Вот. Вещи, — швыряет мне руки кучу всего. Что-то успеваю по инерции ухватить, что-то падает на пол к ногам. Мойся, переодевайся и побыстрее! Сейчас врач приедет.

Абсолютно не думая над её словами, мою руки и умываюсь, смывая с себя кровь гада.

Пораженно разглядываю выданную мне одежду.

Ну, ладно — трусы и маечка, похожая на спортивный топик, хорошо. Допустим.

Но длинное платье-то мне зачем? И тем более платок или как это называется? Кручу в руках, не понимая даже, как они это надевают.

Я им не мусульманка! И не собираюсь вот это вот все напяливать на себя! Да и сбегать в платье явно будет менее удобно, чем в моих джинсах.

Не притронувшись к вещам, выхожу в том, в чем была.

— Тебе что сказали сделать? — кричит его мать из кухни. Добавляет на своём языке явно непечаные выражения — настолько грубо они звучат. — Женщина в штанах в моем доме! Позор какой! Не бывать этому!

— Я ЭТО не надену! С какой стати? — не собираюсь сдаваться я.

— Ах, не наденешь?! — с воплем, размахивая в руках полотенцем, несется в мою сторону.

Замахивается.

— Только попробуй! — смотрю ей в глаза.

— Что? Ах, ты, — едва опустив тряпку, замахивается снова.

Входная дверь открывается.

В дом входят люди. Впереди всех гад. Затем, видимо, врач — он несёт в руках белый чемоданчик с красным крестом.

— Мама, что здесь происходит? — спрашивает гад.

Она опускает занесенную руку, так и не ударив.

— Она не стала одеваться!

Стою в ужасе. Да что они все тут себе позволяют?

— Выведите на крыльцо. Покажите ей, — говорит гад.

Уже знакомый мне Адам подходит и хватает меня за руку, чуть выше локтя.

Что они хотят мне показать? Что там?

Иду — выбора у меня все равно нет.

Во дворе уже чисто. Как будто и не было раненых. Как будто они просто испарились в воздухе!

С высокого крыльца видно, как двое бородатых вносят во двор носилки. А на них лежит кто-то...

Уже темно, и мне, конечно, толком не разглядеть! Но... Этот кто-то имеет светлые волосы. Очень похожие на волосы моего брата! На чёрных носилках они выделяются ярким пятном!

— Эрик! — кричу я, дергаясь из рук Адама. — Вы убили его?! Сволочи!

Дергаюсь, но он держит крепко и не позволяет!

Не обращая на меня внимание, брата приносят мимо в сторону того же самого подвала, где только недавно была заперта я.

Это какой-то сон! Это кошмар!

Я сплю и мне просто снится.

Практически повиснув на Адаме, едва переставляя ноги, захожу в дом. Точнее, он меня заводит.