Книга Не в этой жизни, страница 38 – Алина Савельева, Даниэль Брэйн

Настя покачала головой, ничего не ответила, дернула невнятно плечом. Я подтащила к себе телефон, тапнула по экрану — время почти два, Эльвира должна быть доступна. Я ей звонила с самого утра, и ничего. Может, была в суде, может быть, у клиента, а мой номер ей прекрасно известен, и не того полета я птица, чтобы из-за меня все бросать.

Я всего лишь уборщица.

— Калганова, — услышала я прежде, чем гудок пошел, и вздрогнула. Надо пить магний, причем в немаленьких дозировках.

Настя заинтересованно уставилась на меня.

— Эльвира, здравствуйте, — выпалила я, чувствуя, как резко вспотели ладони, словно Эльвира могла на меня за что-то наорать, как на проштрафившуюся девчонку. — Это Ирина, клинер. Вам удобно говорить? Вы сказали, что я могу к вам обратиться, если что.

Что — если что, подумала я с запозданием. Эльвира не специалист по уголовному праву, она отговорится, чтобы передо мной не позориться, ну и не вылезать из кожи вон ради бесплатного совета. Хотя, может быть, даст контакты того, кто в самом деле способен помочь.

Быть может.

— Было бы неудобно, я трубку бы не взяла, — хмыкнула Эльвира, и тут же до меня донеслось протяжное «мя-а-ау» и шепот «Тиффка, брысь!». Значит, она дома, это уже хорошо. — Я вас слушаю.

Нет, ладони у меня вспотели, конечно же, не от того, что я собиралась рассказать все Эльвире. Я собиралась это сделать при Насте, чтобы уже не оставалось никаких недомолвок, и это меня швыряло прямо-таки в холодный пот.

Я понимала, что у Насти классическое «он же отец». И по классике своего отца она считала безгрешным, хотя смылся он из семьи еще до того, как мы с ней познакомились, и с тех пор никто не видел ни его, ни алименты. А своего мужа, которого, честно говоря, за время брака она просто достала, Настя называла тоже хрестоматийно — козлом.

— Эльвира, скажите, а у зека, который когда-то сел за… бытовое убийство… жены, могут быть какие-то… влиятельные тюремные друзья? Ну, такие, чтобы… как мафия?

Глазам Насти позавидовала бы даже сова, которая на моей кухне изображала часы с кукушкой. Часы были китайские, не работали, сколько я батареек в них ни меняла, и я бы выкинула их давно, но Машутке сова нравилась.

— Да как правило нет, — легко, будто я ее спросила, могут ли меня оштрафовать за переход улицы в неположенном месте, откликнулась Эльвира, и я подумала — какие вопросы ей клиенты задают, если она даже не запнулась. — Убийства на бытовой почве и организованная преступность? Эти две категории не пересекаются, если речь не идет о рецидивистах. Простой мужик, убивший собутыльника, на свободу с чистой совестью не выйдет, естественно, это все сказки для наивных, но если он и годен на какой-то криминал, то мелкий, разовый, в качестве расходного материала. Интересные у вас вопросы, вы решили книги писать? Тогда начните с блогов практикующих юристов по уголовному праву, а не с сериалов.

Почти стыдно, да. «Мафия», сказала же тоже.

— А откуда тогда такой вот… простой мужик, убивший собутыльника, может узнать адрес нужного ему человека?

Я посмотрела на Настю, на часы и поняла, что сова вот-вот от зависти просто грохнется со стены. Не потому что она китайская, шары ей отрисовали на совесть, по циркулю. Но диаметр подкачал.

— Ирина, сколько вам лет?

— Двадцать семь, — сказала я даже с каким-то вызовом.