Книга Не в этой жизни, страница 52 – Алина Савельева, Даниэль Брэйн

— Правда? — укоризненно покосился на меня громила.

Я махнула рукой, типа «отстань». Что я еще должна была сказать ребенку на ее бесконечные почему?

— Привет, медведь. Тебе что, у нашего подъезда медом намазано? — вместо оправданий спросила я.

— Была бы моя воля, я бы сюда каждый день шефа возил, но ему только сейчас надоело страдать, — ухмыльнулся Коджо.

Страдать? О чем он говорит? И что значит — только сейчас?

Ответом мне стал запищавший замок домофона. Первой из-за двери показалась резная трость, а затем и нога в отполированном ботинке переступила через порог.

Я лишь мельком успела встретиться глазами с Андреем, потому что к нему на руки уже карабкалась Машуля, как мартышка.

Наверное, это не звоночек, а огромный такой колокол, что моему ребенку не хватает папы, раз она кидается на шею всяким этим… олигархам блудным.

Тихий свист с третьего этажа привлек мое внимание. Настя с таким энтузиазмом показывала мне кулачки с задранными вверх большими пальцами, что едва не вывалилась с подоконника.

— Привет, Ирина, — дохромал до меня Демидов с Машей на руках.

Спускаться на землю моя дочь наотрез отказывалась, будто боялась, что волшебник опять исчезнет. Даже «мишка» ее больше не вдохновлял.

— Привет. Что-то случилось? — стараясь не подавать вида, как я рада его видеть, спросила я. Получалось у меня, по всему судя, паршиво, и голос все-таки дрогнул.

— И да, и нет, — загадочно улыбнулся Андрей. — Если ты хочешь знать весомый повод, по которому я сюда приперся, то его нет. Я так и не смог его придумать.

— Поводов мы придумали много, — подсказал Коджо, снимая Машу с рук Андрея. Возражать никто не стал — все-таки в ней далеко на четыре кило, а Демидов еще с тростью ходит. — И ипотеку хотели закрыть, и машину новую подарить. Но каждое обсуждение подарка скатывалось к гаданию, куда ты его пошлешь, предварительно запихав подарок нам в…

— Коджо! — одновременно произнесли мы с Андреем, испугавшись, что он назовет это самое место, отвечающее и за приключения, и за интуицию, и Маша раньше времени узнает всю глубину родного языка.

— В общем, повода нет, но есть причина, — закончил свою мысль Демидов. — И вот она, очень весомая.

Демидов кивнул на Машу, но сам смотрел на меня, как кот на новогоднюю елку. И глаза его светились так же радостно и шкодно. Никто и никогда в жизни на меня так смотрел. Так, будто я предел мечтаний.

Я смущалась и волновалась тоже как никогда в жизни. Украдкой покусывая щеку изнутри, чтобы губы не расплылись в счастливой улыбке. Но и это было зря, конечно, потому что я чувствовала, как полыхают щеки снаружи, и, уверена, мои глаза сейчас сияют не меньше, чем у Андрея.

— Давайте в машину, народ. Обсудите свои причины за ужином. А то в доме уже все окна облепили любопытные, — просветил нас бдительный Коджо.

Соседей можно понять. Не каждый день во дворе дежурит массивный, баснословно дорогой лимузин, а по подъезду шастает одетый с иголочки миллиардер в сопровождении устрашающего громилы.

— Начнем сначала? Я Андрей Демидов. Олигарх, меценат, без вредных привычек. Одинок, как пес бродячий, но чистоплотен, привит, к дрессировке готов. Ищу семью под ключ, — выдал Демидов, пока Коджо опускал Машу на землю.

Коза эта мелкая тут же нырнула в услужливо распахнутую дверь автомобиля. Вот откуда в ней столько хитрости и сообразительности?

И, несмотря на то, что нет никаких доказательств отцовства Демидова, я убеждена, что Маша — его дочь. Возможно, кармическая. Пришедшая в этот мир с определенной миссией.

— Поехали, блудный олигарх. Миску тебе купим и поводок, чтобы больше не убегал.