Книга Приключение в Зиму, страница 191 – Катарина Ёлохова

Ради меня.

Это осознание оказывается настолько огромным, что ему тесно внутри. Оно давит на череп, опускает к горлу, распирает грудь чем-то горячим и болезненным.

— Я понял: если буду и дальше держаться за мёртвое, потеряю живое. — Кассий неловко прижимается лбом к моему, словно до последнего сомневается, имеет ли право быть так близко. — Тебя.

Его дыхание касается моего лица. Тёплое. Сбивчивое.

Я чувствую, как дрожат его ресницы. И мои — тоже.

— Она навсегда останется в моей памяти. И я не перестану сожалеть о том, что не защитил её. Не уберёг от того кошмара. Но запомни… — его ладони смыкаются на моём затылке, и я впервые ощущаю, насколько он огромный по сравнению со мной, — ты не её тень. Ты — это ты, Лиада.

Я зажмуриваюсь, чувствую, как слёзы срываются вниз, по раскрасневшимся щекам к дрожащему подбородку.

Все защитные барьеры, которыми я так старательно обнесла себя, трещат под натиском его слов. Таких простых. Таких искренних. И сказанных таким низким, грубым голосом, что поначалу я даже не верю, что они принадлежат именно ему. Закостенелому воину, который предпочитает говорить мечом, а не… сердцем. Рыцарю, который ставит клятвы выше, чем собственные желания.

«Он не Армон», — вдруг возникает мысль.

Да. Кассий совсем не такой, как Демон. Он умеет признаваться. Пусть и криво. Пусть и причиняя новую боль. Но Рыцарь хотя бы не оставляет меня в глухом молчании, заставляя гадать о причинах своего ухода. Он говорит: с трудом, с болью, так, словно каждое слово приходится выдирать из себя раскалёнными тисками. Но говорит. И не просит понять его молчание.

— Не хочу прерывать вашу идиллию, — вдруг раздаётся голос Аркадия. — Но, кажется, — в его руке оказывается письмо, которое только что незаметно принёс слуга, — нашу принцессу ждут в другом месте.

Касс не сразу отпускает меня.

И я не сразу убираю руки от его лица.

Несколько мгновений мы просто стоим так: слишком близко друг к другу, слишком уязвимые после всего сказанного, слишком открытые в своём взаимном желании переступить через последний барьер, что ещё стоит между нами. Прижаться губами к губам. И хотя бы на одно мгновение забыть обо всём, кроме тепла чужого дыхания.

Но нас всё же что-то останавливает.

Неловкость?

Страх?

Или понимание, что после этого поцелуя мы больше не сможем притворяться просто хорошими друзьями или, чего уж там, товарищами по несчастью?

Не могу точно сказать

Сейчас мы предпочитаем унести это желание с собой — вместе с теплом чужих рук, сбившимся дыханием и взглядами, которые старательно отводим друг от друга.

Но Кассий всё равно то и дело смотрит на мои губы.

А я — на его.

Глава 95 МОРКАРИС

— И долго ты будешь разлёживаться? — я, не утруждая себя лишними телодвижениями, поддеваю плечо Скайлора металлическим носком сапога и поворачиваю его почти бездыханное тело на спину. — Или в самом деле помереть собрался? — смотрю на него без всякого снисхождения: на то, как из его рта с булькающим звуком вытекает коричневатая кровь, смешиваясь со снегом; на то, как упрямо подрагивают его веки, одно из которых опухло так, что смотреть жалко; на то, как он едва заметно шевелит пальцами, словно пытается ухватиться ими за свою ускользающую жизнь.

Мне не пристало возиться с этим юношей.