Книга Приключение в Зиму, страница 99 – Катарина Ёлохова

Это жест бессильной ярости. И, кажется, вины. Такой, словно где-то в глубине души он считает, что должен был это предотвратить. Должен был быть там. С той, кого когда-то пообещал защищать.

Скайлор застывает на месте. Вся его наигранная лёгкость и лукавое озорство мгновенно испаряются. Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В их глубине плещется растерянность, ужас и едва сдерживаемая ярость. Не на меня, а на тех, кто посмелко мне прикоснуться.

Его кулаки сжимаются так, что белеют костяшки, и кажется, ещё немного и хрустнут кости.

Он приоткрывает рот, будто собирается что-то сказать. Но, так и не подобрав слов, закрывает его.

Что до Аркадия… Его безупречное лицо становится каменным. Глаза — пустыми, остекленевшими. В нём нет сочувствия, нет гнева, нет привычной насмешливости. Только холодная, пугающая сосредоточенность на собственных мыслях. Каких именно — остаётся лишь догадываться.

Я даю им, и себе в том числе, время прийти в себя. Не тороплю, не подталкиваю, позволяя эмоциям улечься и обрести форму. А после подвожу разговор к тому, ради чего он вообще был затеян: я предлагаю им стать моими союзниками.

Глава 48 ЛИАДА

Мы добираемся до Архернхорна к празднику Равновесия.

После долгого, утомительного и крайне опасного пути нас встречает непривычный контраст по сравнению со всем тем снежным однообразием, что сопровождало нас неделями: яркие огни и цветастые ленты, протянутые между домами, от которых начинает рябить в глазах, праздничный гул толпы, подталкивающий только поскорее убраться с шумных улиц в привычную тишину; слишком весёлые и нарядно одетые знатные горожане, чьи дорогие меха и украшения выглядят чрезмерно вызывающе на фоне усталых стен, грязных предместий, назойливых попрошаек, выстроившихся вдоль главной дороги, чумазых детей в рванье и общей разрухи Королевства.

Столица празднует день «перемирия» между Жизнью и Смертью. И делает это с таким усердием, будто старается не замечать собственного упадка. Будто если зажечь достаточно факелов, натянуть достаточно праздничных флажков и залить улицы медовухой, можно позабыть об эпидемиях, голоде, постоянных нападениях то от варваров, то от гоблинов, то от хищных животных. И о страхе, что погребальным звоном навис не только над главным городом, но и над остальными землями.

Впрочем, когда в мире столько несчастий и угроз, наверное, только это и остаётся — изредка позволять себе забываться в праздничном кутеже, пока для этого хватает поводов и сил. Заглушать страх и ненависть песнями и задорной музыкой. Делать вид, что равновесие не нарушено и завтра не придётся оплакивать чьи-то жизни. Снова.

И в этом мне видится странная, упрямая надежда. Если драконы продолжают собираться вместе, поют, танцуют, смеются и тянутся друг к другу, значит, вера в лучшее ещё не угасла. Значит, Жизнь всё ещё держится. Пусть и не совсем уверенно, уступая во многом своей скорбной сестре. Но достаточно крепко, чтобы окончательно не отдать этот мир во власть Смерти.

Мы вваливаемся в первую попавшуюся таверну на окраине. Без задних ног. Уставшие, грязные, измождённые всевозможными приключениями и зверски голодные.

В нос тут же ударяет запах дыма, жареного мяса, сладкой медовухи и шерсти.

Этот густой, тёплый воздух обволакивает, словно я с головой нырнула под тяжёлое, но мягкое одеяло, отогреваясь после зимней стужи. На мгновение кажется, что наконец-то можно выдохнуть. Остановиться. Перестать думать. И позволить сжавшимся от бесконечного холода, дороги и сражений мышцам расслабиться: медленно, до мучительных скручивающих судорог.