Книга На кладбище все спокойно, страница 35 – Надежда Цыбанова

Я потопталась рядом с могилой бывшего дворецкого. Если Хэммонд был пострадавшей стороной, то покоящийся здесь индивид – то ли свидетелем, то ли соучастником. Доводилось мне слышать о жестких методах допросов, только как применить их на практике с духом – непонятно. Его даже блокнотом по голове не ударишь, потому что ее нет в физическом смысле.

Я оправила халат, проверила, держится ли прическа, не выбились ли волосы из пучка, расправила плечи, состроила максимально протокольное выражение лица и призвала дух.

— Доброй ночи, Джозеф Уитсбли, – строгим тоном поприветствовала дворецкого я. – Благодарю, что откликнулись на мой призыв. Мне необходимо прояснить пару вопросов.

— Пару вопросов? – неприязненно проскрипел дух. – Я не вижу адвоката поблизости. А без него я отказываюсь с вами разговаривать.

— Но вы же не знаете, о чем идет речь, – возмутилась я. Надо же, какие образованные духи пошли! – Нужна ваша небольшая помощь.

— Помощь? – дворецкий попытался вернуться в землю, однако не такой я и слабый некромант, чтобы от меня духи по своему желанию сбегали. – А у меня разве табличка «Готов к допросу в любое время суток»? Нет? Вот и чудно. Значит, я имею полное право промолчать. И я им воспользуюсь. С удовольствием.

— Но речь идет о справедливости в отношении семьи Хэммонд, – я неодобрительно поджала губы. – Вы же служили им много лет…

— Служил, служил, – кивнул Джозеф, – и знаете что? Я служил при жизни. А после смерти рассчитывал, что мои трудовые будни закончены. Никаких больше «Джозеф, принесите вина», «Джозеф, уберите пыль с канделябров», а теперь еще и «Джозеф, расскажите все, что знаете»! Нет уж, увольте. Я теперь дух свободный, независимый. Могу просто витать и вспоминать, как правильно раскладывать столовые приборы для ужина на двенадцать персон. Это, между прочим, искусство!

Не появился еще дух, способный меня заболтать. Помню, в Исследовательском центре приходилось часами выслушивать речи о наглости некромантов, которые не дают спокойно спать умершим. Один дух очень вредного старикашки просто невозможно было перебить, пока он не выскажет все, что думает о нарушителях покоя. В какой‑то степени я могу понять его. Все же он был отцом пять раз и восемнадцать раз дедом. Заткнуть его можно было, только начав напевать колыбельную. Дух тут же начинал трястись и забиваться в угол, умоляя только не заставлять его укачивать очередного орущего младенца.

Я приготовила блокнот и, строго глядя на дворецкого, спросила:

— По словам Реджинальда Хэммонда, вы видели измененное завещание на его столе?

Дворецкий вздохнул так тяжело, что его полупрозрачная фигура слегка заколебалась:

— Возможно, видел. А возможно, нет. У хозяина на столе всегда было много бумаг. Или вы хотите сказать, что я читал его бумаги? Это наглый поклеп! Оскорбление чести дворецкого!

— Но вы же понимаете, что вся история выглядит слишком подозрительной, – настаивала я. – Дети Реджинальда Хэммонда лишились наследства из‑за какой‑то махинации.

Джозеф фыркнул:

— Справедливость, справедливость… А кто позаботится о справедливости для меня? Кто вернет мне те годы, что я потратил, вычищая серебряные подсвечники до зеркального блеска? Никто! Так что пусть мир покатится куда хочет, а я останусь здесь – в блаженном покое и молчании.