Книга Выбор леди Мэри, страница 41 – Надежда Соколова

— Мы слышали, что вы ищете мужа, — сказал старший, поднимаясь на крыльцо, и его голос был ровным, без приветствия, как у человека, который привык начинать разговор с сути.

— Мы решили оба приехать, — добавил младший, и я заметила, как он чуть улыбнулся, но улыбка была натянутой, как будто он репетировал её заранее и не был уверен, что она сработает. — На всякий случай.

— Вы оба хотите жениться на мне? — спросила я, и в моём голосе прозвучало искреннее удивление, потому что я не могла понять логики их визита. Я стояла в проёме, не приглашая их войти, и смотрела, как они переступают с ноги на ногу на верхней ступени, как их дыхание вырывается белым паром в холодном воздухе.

— Нет, — усмехнулся старший, и я увидела, как его губы искривились в лёгкой, почти пренебрежительной усмешке, которая не коснулась его глаз. — Мы хотим, чтобы вы выбрали одного из нас. Но сначала хотели бы посмотреть, что у вас есть.

Он сказал это так, будто речь шла о покупке лошади или осмотре земельного участка, и я почувствовала, как внутри меня поднимается тихое, холодное спокойствие, которое я уже научилась распознавать как предвестник правильного решения. Я не стала спорить, не стала объяснять — просто молча отступила в холл, позволяя им войти, и стояла у входа, глядя, как они проходят мимо меня, не взглянув, как их сапоги оставляют на каменном полу влажные следы от снега, который набился в подошвы.

Они ходили по холлу — старший направился к лестнице, младший — к окнам, и я слышала, как они переговариваются тихими, быстрыми голосами, комментируя всё, что видели. Старший остановился у камина, провёл пальцем по резьбе на каминной полке и что-то сказал брату, но я не разобрала слов — только тон, снисходительный и деловой. Младший подошёл к двери, ведущей в коридор, приоткрыл её и заглянул внутрь, и я видела, как его глаза быстро пробегают по стенам, оценивая пространство. Они поворачивались, переглядывались, и я слышала обрывки фраз: «Это надо перестроить», «Эту дверь заколотить», «Гобелен выбросить», — и эти слова падали в тишину холла, как камешки, которые бросают в воду, не думая о том, что вода может быть живой.

Я стояла у входа, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на них. Мои руки были сложены перед собой, и я чувствовала, как мои пальцы чуть касаются друг друга, не сжимаясь, просто лежат спокойно и ровно. Я не двигалась, не перебивала, не пыталась привлечь их внимание, потому что знала, что они не смотрят на меня, и что всё, что они видят, — это стены, которые они уже мысленно перекраивали под себя. В воздухе пахло их одеждой — сухой шерстью и чем-то резким, похожим на табак, — и этот запах смешивался с привычным ароматом дыма и воска, делая его чужим, почти оскорбительным.

— Если вы пришли осматривать имущество, — сказала я громко, и мой голос прокатился по холлу, заставляя их обернуться, — то можете идти. Я — не часть наследства.

Они замерли. Старший, тот, что стоял у камина, медленно выпрямился и повернулся ко мне, и я увидела, как его лицо чуть напряглось, когда он осознал, что его слова были услышаны. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, сжатой, как затянутый узел, и я видела, как его брат перевёл взгляд с меня на него и обратно, будто ожидая, кто из них скажет первым.