Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 16 – Юлия Прим

— Лесён..., — прошу, ощутимо кусая в кровь губы. Металлический приступ взрывает рецепторы, а разрозненные слова кажутся месивом, сбившимся воедино. — Я твоего отца давно...

— Заткнулась бы, а?! — пресекает она мою дальнейшую речь своей злостью. — Хватит строить из себя невинность! Тебе ли не знать, Лер, что самые худшие враги получаются из бывших друзей? Или плохо на курсе учили?

— Чего ты хочешь, Лесь? — присаживается Громов на край сбитой постели, визуально отгораживая меня от подруги стеной.

Торс голый. Грудина вздымается высоко и чётко под вдохами, а потом резко падает, выпуская сгустившийся воздух. Голос звучит не родным. Наполовину включает начальника, на вторую...

— Хочу невозможного, пап, — саркастично выводит подруга. — Чтобы люди говорили правду тем, кого любят. Я же говорю, а...? Так какого хрена это не работает в обратку? Вы оба — предатели.

— И? — уточняет он кратко, но ёмко.

— И..., — вторит она отцу иным тоном. — Крах одного, неминуемое начало другому, так? Это видео, уже завтра, взорвёт все доступные мне чаты и уничтожит вас обоих, так же основательно и бесповоротно, как ты уничтожил нашу семью. Или...

Пауза накаляет воздух, а Леська встаёт и привычно хихикает, будто озвучивает весёлую шутку. Вот только глаза горят ненавистью и откровенным презрением.

— Или она примет удар на себя и сохранит твоё доброе имя. Ведь, как уверяют классики: сучка не захочет, да...?

Разворачивается на пятках, бросая парню команду:

— На выход, Паш. Шоу окончено. Сегодня ночую у тебя, да? Походу, пока не свалю к маме придётся бомжевать по друзьям вне дома.

Жизнь начинается с конца зоны комфорта© Зигмунд Фрейд

— Лера-

— Мам, что случилось? — обеспокоенно принимаю дрожащим пальцем звонок. Неединичный. Второй подряд, насыщающий спальню звуком бесконечно долгой вибрации.

Леська скрылась за дверью минут пять назад. Мы с Вадимом ещё толком не успели словестно обрисовать ситуацию, не то, что прийти к какому-то пути решения, а здесь это...

Подобная настойчивость со стороны родителей случается достаточно редка и выглядит сейчас донельзя подозрительной.

— Какой звонок, ты о чём? — пытаюсь разобраться в чужом быстром слоге, а сердце так и отбивает судорожный бег в висках, прокручивая перед глазами картинки минувшего. — Леська звонила..., — повторяю как попугай, пугая себя собственным голосом. — Сказала, что готовит сюрприз? Да, она может..., — кусаю губы, испуганно смотря на Громова. Такое видео станет для моих родителей ещё тем испытанием. — Я буду в ближайшие дни, всё обсудим. Не знаю, когда выеду...

Хмурюсь, не желая начинать серьёзные темы по телефону, да к тому же не сверив «показания» с Вадимом.

— Позже наберу. Целую, — заканчиваю максимально приближенно к своему обычному тону.

Откидываю телефон. Вновь катаюсь в покрывало.

Поднимаю глаза на Громова. Губы жёстко искусаны изнутри. До сих пор болят и сочатся кровью, а от его глаз она, наоборот, будто отлила. Сидит на краю кровати, взгляд привычно глубокий, задумчивый, только хмурый. Локти упираются в колени. Пальцы рук сцеплены спереди в крепкий замок.

— Ты же не сдала паспорт для регистрации, Тихоня? — уточняет, не акцентируя голос на какие определённые эмоции. Просто меняет тему, будто игнорируя беспокойство моих родителей по поводу звонка его дочери.